Кисель
Варя приезжала в гости к бабушке довольно часто, обычно с мамой, но в этот раз она была одна и чувства были другими. До поступления в школу каждый день девочки был наполнен беззаботностью, весельем, временами огорчениями и гневом на других детей из-за всякой мелочи. Теперь же, ученица третьего класса, Варя Малинина, испытывала сплошное разочарование и злобу. Злобу на родителей, что заставляют ее вставать в семь утра, злобу на классную руководительницу, что вечно кричит, называя класс Вари худшим за всю историю преподавания в этих стенах, злобу на одноклассников, которые были поголовно идиотами, завистниками, лжецами и всеми остальными чудесными эпитетами, которые могли быть в голове третьеклашки. Конечно, не стоит забывать про лютую ненависть к домашнему заданию, за невыполнение которого можно было получить наказание, и уж не стоит забывать о нелюбви, которую Варя испытала к художественной школе, проучившись там целый год.
«Как ты не понимаешь! У тебя же ТАЛАНТ! Такие способности пропадают, кошмар! В мое время меня отдать не смогли, потому что денег не было, а теперь у тебя есть все возможности – рисуй не хочу, и что? Кочевряжится сидит, ишь какая! У нас все рисовали в семье: и прабабка твоя, и бабушка, и я хорошо рисовала, и вон, даже отец твой мог кое-чего малевать. Ох, не понимаешь ты еще ничего, Варечка! Я же люблю тебя и о тебе забочусь, о твоем будущем!» - подобные разговоры проходили на протяжении всего второго класса, пока Варя все же не уступила матери. Потом очень сильно жалела, конечно. Во-первых, по причине того, что осознала – никакой она не талант. Талантов в художке было куры не клюют, но девочка никак к ним не попадала со своими способностями. Во-вторых, от того, что ее родня отлично рисовала по словам матери, ошеломляющих произведений искусств с подписью «Малинина» нигде не наблюдалось, от слова «совсем». Ну и в-третьих, Варе там попросту не нравилось, и с чего мать взяла, что девочка сама любит и хочет заниматься изобразительным искусством – непонятно. Варя просто рисовала чуть лучше остальных детей в своем окружении. И теперь ей приходилось сидеть в школе до часу дня, потом тратить полтора часа на приехать домой, закинуть в себя что-то на перекусить и бежать на рисование, и в этой школе гоняли ничуть не меньше, чем в основной, а порой шкуры драли и того сильнее.
По первости, Варя пыталась отказаться ходить: капризничала, отнекивалась и упрямилась, на что мама устраивала скандалы. Пытаться найти защиту у отца девочка даже не пыталась, ибо отец боялся свою жену сильнее самых страшных ночных кошмаров и лишь единожды смог выдавить: раз мать сказала надо – значит надо, не ерепенься. В какой-то момент смекнув, что можно просто не ходить на занятия, проводя время с подругами где угодно, лишь бы ее никто не видел, можно, в целом-то, нормально жить, главное домашнее задание делать и иногда что-то пытаться рисовать на виду у взрослых, дабы создать иллюзию ходьбы в художку. Как оказалось, план был не идеален. Однажды позвонив по нужному номеру, мама умудрилась выяснить, что у дочери имеются скелеты в шкафу, и легким скандалом тут уже не обошлось. Побывав в эпицентре женской истерики, продолжавшейся два дня, а затем ощущая на себе эхо пронесшейся бури еще с неделю, Варя решила окончательно сдаться на милость матери и ее желаниям. В конце концов, детская вера, что все творимое родителями исключительно из благих побуждений и истинно верно, еще теплилось в душе.
По приезду на вокзал и выйдя из душного междугороднего автобуса, девочка впервые за долгое время вдохнула полной грудью и поняла – свобода. Родненькая, забытая, превратившаяся в тонкий лоскуток бытия, но все же свобода. Никаких орущих мальчишек, запихивающих к вам в раздевалку какого-нибудь щуплого парня, ни поганых домашних заданий на десять страниц. В ушах не звенит голос учительницы и нет звонка из самых недр ада, больше не будет спешки из одного образовательного учреждения в другой, бесконечных заданий и никакого надзора от родителей.
Встречающая девочку бабушка была самой обычной на вид женщиной на шестом десятке лет жизни, ничем не отличающаяся от других бабушек, которые приходили за своими внуками и внучками в школу или встречающиеся на улице. Но эта была самой любимой и Варя поняла, что каждые каникулы будет рваться сюда, как грешница в рай.
Обнявшись и поцеловавшись, бабушка повела внучку домой. Провинциальный городок сильно отличался от Метрополиса, в котором Варя жила. Он был значительно меньше, более серым и каким-то простым. Не было высоток, уходящих в небеса, ярких и кислотных красок на улице практически не встречалось и люди были медленнее. Они не неслись по тротуарам, не гнали, как гонщики, свои автомобили, не орали друг на друга из-за каких-то абсурдных неувязок, что один не уступает дорогу другому, например. Здесь было спокойно. Держа бабушку за руку, Варя оглядывалась по сторонам, находя в этой простоте вокруг некую отдушину от всего, что камнем висело во время учебы.