Схватив внучку за руку, Марфа Васильевна потащила ее в спальню, помогая залезть на кровать и укутывая одеялом.
– Что творится-то, господи. Лежи, лежи, Варечка. Сейчас я тебе валерьяночку принесу, выпьешь и успокоишься.
Дрожа от страха, Варя смотрела из-под одеяла на соседнюю кровать, куда запрыгнул Кузя, наблюдая за входом в спальню. Было слышно, как на кухне бабушка подметает пол от осколков разбитой кружки, ищет новую, в которую можно было бы налить воды, чтобы размешать там валерьянки настой.
Испытывая бесконечную тревогу, Варя заставила себя вылезти из укрытия. Кот спрыгнул следом, не отходя от девочки ни на шаг и постоянно озираясь по сторонам. Вдруг, Кузя выгнул спину, зашипев в сторону окна. Девочка медленно повернула голову, застыв на месте и наблюдая, как с верхнего этажа, со стороны улицы, сползает на их окно Зинаида. Точнее то, что притворялось ею.
Искалеченные, изломанные руки и ноги хаотично переставлялись. Они были выгнуты назад, как и голова, что оказалась затылком спереди и лицом сзади. Безумный оскал, вытаращенные глаза и постоянное дрожание кожи, свисающей с чресл, в свете заходящего солнца придавал «киселю» в форме человека еще более отвратительный и ужасающий вид. Старушечья одежда была вовсе не частью гардероба, она также стала частью существа, и теперь переливалась, словно жидкость. Добравшись до окна, пальцы Зинаиды сначала переломились в разные стороны, а затем собрались вместе, начав удлиняться и сплющиваться. Кисель начал проникать внутрь квартиры через самые тонкие щели в оконной раме, потихоньку просачиваясь. Наблюдая за всем этим, Варя почувствовала, как по ногам потекла горячая жидкость, но цепи ужаса приковали ее к месту, не давая бежать. Только шипение кота рядом еще держали девочку в сознании. Кузя будто бы всеми силами пытался выдернуть Варю из лап оцепенения.
Лик киселя изменился, больше это не была соседка сверху. Теперь это был мальчишка, лет четырех, которого Варя могла постоянно видеть на площадке возле дома. Его лицо казалось слепленным из пластилина, постоянно съезжающее из стороны в сторону. Глаза делились, становясь похожими на фасеточные у насекомых, и у каждого был зрачок, наблюдавший за испуганным человечком в комнате.
Что-то вцепилось в платье снизу, потянув к полу. Варя перевела взгляд вниз, увидев, что рука чудовища вцепилась в ее одежду. Слезы хлынули из глаз, погружая в полнейшее отчаяние. Сильная боль пронзила икру девочки. Закричав во весь голос, Варя дернула ногой, с удивлением смотря, как Кузя летит в том направлении, куда ушел замах. Быстро и мелко дыша, девочка схватила кота за шкирку, бросившись из спальни в гостиную, когда бабушка выскочила с кухни. Не успела Варя сказать, что нужно бежать, не важно куда, просто спасаться, в дверь забарабанили с ужасающей настойчивостью.
– Кого это черт принес на ночь глядя? Да иду я, иду!
– Ба, не открывай! Не надо! – но предупреждение было сказано слишком поздно, замок на входной двери уже щелкнул.
– Господи, Зиночка… Что это с тобой?
Сжав кота в объятиях, Варя наблюдала, как кисель, секунду назад бывший соседкой Зиной, превратился в жидкую массу, нахлынув сверху на Марфу Васильевну, проникая внутрь нее через рот, нос и уши. Руки старушки замолотили по воздуху, вцепились в горло, раздирая его пальцами, а глаза вылезали из орбит. Сзади раздался шлепок – часть киселя проникла через окно в дом. С кухни раздались чавкающие звуки, а затем показались руки, подтягивающее остальное тело. Очередной «сосед» полз к бабушке Вари, подбираясь сзади. Наполовину обглоданные останки приближались все ближе и ближе к старушке. Нижней половины тела не было, лишь внутренние органы, которые медленно разъедались, превращаясь в очередную часть киселя. Вцепившись в ноги бабушки, монстр стал взбираться вверх, вдавливая еще брыкающуюся старушку в поглощающую ее «Зину».
Бросившись в комнату деда, Варя захлопнула дверь. Кузя бросился в самый пыльный угол, забиваясь между двумя пирамидами из гаек и болтов, бешеным взглядом смотря по сторонам. Спрятавшись за занавеску, Варя начала следить за дверью.
Наступившая тишина пустила холодный озноб по всему телу девочки, но она продолжала стоять и наблюдать. Казалось, что Варя даже не дышит и не моргает, лишь пристально бдит, как статуя. Заскрипели половицы и дверь медленно открылась. На пороге стояла бабушка – Варина бабушка. Покачиваясь, существо двинулось по комнате, первым делом к столу. Кисель решил не нагибаться, чтобы проверить, есть ли кто-то под возможным укрытием, он попросту схлопнул тело старушки, словно гимнастку, назад, вперив взгляд в пустующее пространство. В таком же положение, кисель отправился исследовать комнату, пока не дошел до шкафа. Резко выпрямившись, чудовище вцепилось в дверцы, вырывая их и бросая на пол, подняв пыль кверху, хлынув внутрь шкафа волной. Если бы там кто-то был – его ждала лишь смерть.
Громкий чих и фырканье остановило сердце Вари. Кисель тоже замер на месте. Снова раздалось чихание. Кузя надышался поднявшейся пылью, и теперь безостановочно фыркает вперемешку с чихом. Бросившись из-за занавески к выходу, кое-как, Варя схватила кота за лапы, поднимая его с пола, куда через секунду ударилась очередная волна из киселя. Оглушительный рев, переходящий в скрежет с бульканьем больно ударил по ушам, но девочка не остановилась. Пробегая мимо ванной, Варя увидела, как из крана сочится уже знакомая ей жижа, заполняя собой всю комнату, а внутри нее плавают останки жителей дома. Краем глаза девочка заметила, как часть киселя выползает из унитаза, переваливаясь через ободок и падая плашмя на кафель. Задрав лицо вверх, существо меняло лицо одного пьяницы из четверки на другое, ехидно улыбаясь, скалясь или гневаясь. Перехватив кота покрепче, Варя устремилась к входной двери, выбегая на лестничную площадку и пулей летя вниз. Позади нее распахивались двери, но оглядываться ей не хотелось, девочка знала – это все уже не люди. Теперь здесь есть лишь кисель.
Выбежав на улицу в одних носках и платье, с котом на руках, Варя пронеслась сквозь двор, не в силах кричать и звать на помощь. Лишь перебежав детскую площадку, она повернулась, тяжело дыша и наблюдая ужасающую картину. Внутри дома все было заполнено багряно-розовым киселем. В окнах плавали тела людей, вещи, домашние питомцы. Из некоторых окошек кисель просачивался наружу, перетекая из одной квартиры в другую, пожирая и одновременно превращая в себя целый дом.
Впервые в жизни Варя ослушалась бабушку, выдавив из себя ругательство.
– Это пиздец…