Сержанты все были ненамного старше нас по возрасту или даже ровесниками. Замкомвзвода был старший сержант Федоров Валерий. Это был самый «старый» сержант во взводе -к моменту моего призыва он прослужил уже 1,5 года .Именно он вместе с другими младшими командирами и преподавал нам, салагам, азы солдатской военной службы .Именно он снял с нас невероятное напряжение от непривычной обстановки и шок от новых странных нравов и правил, по которым мы теперь должны были жить до самого «дембеля».
Помимо него был еще старший сержант Фролов Евгений. К моменту моего призыва он прослужил уже 1 год, хотя мы были ровесниками. Пользуясь своим правом сильного и старшего по званию, он постоянно издевался надо мной ,подтрунивая и подшучивая над каждой моей слабостью.
-В какой ты стране живешь, Котельников?- спрашивал как-то он меня на занятиях по радио подготовке.
-В Советском Союзе, -отвечал я.
-В каком городе?
-В Куйбышеве.
-А сейчас мы где?
-В Каменке.
-На каком материке мы живем?
-В Евразии.
-На какой планете?
-На Земле.
--Молодец, Котельников!- хлопал он меня по плечу.
После этого он дико ржал.
Он всегда себя вел по отношению ко мне в странной и идиотской манере. Мы были абсолютно разными людьми. (Спустя 20 лет после призыва я нашел Фролова по указке одного моего бывшего сослуживца. Он все также и живет в Краснодаре и был страшно рад моему письму, несмотря на не очень хорошие воспоминания. Общаться через Интернет Фролов категорически отказался ,ссылаясь на то, что он далек от него, как космос. Удивительно, но факт-то что многие далеки от Интернета до сих пор ,несмотря на то, что на дворе уже 2010 годы).)
Помимо Фролова и Федорова были еще двое сержантов, которые всего на полгода были старше нас по призыву.
Целыми днями мы изучали военно-прикладную науку, занимались радиоподготовкой, чистили оружие, учили устав, ходили в наряды. Свободной минуты особенно в первые месяцы службы не было ни одной. Не было времени даже сходить в чайную попить чаю с коржиками. Как только у нас появлялось несколько свободных минут ,как правило вечером, сержанты всегда задавали один и тот же вопрос всем:
-А ты подготовился к завтрашнему дню?
Подготовка к завтрашнему дню означала: надо было подшить чистый воротничок к пэша ,если надо- погладить форму, почистить сапоги, почистить бляху для поясного ремня ,заправить в шапку 2 иголки белой и черной нитками и побриться. Если хоть что –то из вышеперечисленного солдат забывал или не успевал сделать, это обнаруживалось на утреннем осмотре при построении перед завтраком утром. За это его могли по-разному наказать. Это решал сержант. 3 наряда вне очереди -было еще мягкое наказание. Самым страшным наказанием было лишение увольнительных. Это было хуже чем даже наряд на свинарник, на который ходили только мы =курсанты. Сержанты и некоторые прикомандированные к нашей батарее рядовые более старшего призыва и для них некоторые (вполне нормальные для курсантов) вещи были совершенно недопустимы. То есть во всем здесь крылось свое западло- то, что ни при каких обстоятельствах делать нельзя. Это были первые неуставные взаимоотношения, с которыми я столкнулся воочию.
Единственное, что всегда разрешалось всем без исключения солдатам: это возможность написать письмо домой. Даже после отбоя иногда в виде исключения можно было зайти в ленинскую комнату и написать письмо домой. Хотя писать письма разрешалось в основном после ужина до отбоя, но иногда сержанты делали исключение. Это было святое для любого солдата или командира. Видимо, все-таки даже в армии люди понимают, что служба службой, а дом, родители, жены, невесты, родственники -это важнее. Нельзя человека лишать радости общения с родными. Даже если он «дух».
К сержантам и офицерам мы всегда обращались только на Вы и по званию, даже если это были наши ровесники. Поначалу это было как-то дико, но потом мы привыкли. К нам сержанты и офицеры обращались только по фамилии и на «ты» и называли нас не «солдаты», а «курсанты», потому что призваны мы были в учебную часть, где служить должны были только полгода, потом нас должны были распределить по другим частям.