— Итак, кого это ты видела около кладбища? — с расстановкой спросил он.
— Мужа одной знакомой, — не растерялась Мика. — Они поссорились, и она уехала. Ничего особенного.
— Да? — с некоторым сомнением произнес Арсений Игоревич. — А в столовую ты идти собираешься? Обед заканчивается.
— Я подумаю, — честно глядя на него, пообещала она, хотя обедать не собиралась. А хотелось ей одного — отправиться на реку и сидеть в прохладной воде долго-долго. Пока мысли на место не встанут.
***
Кайсаров вышел из домика и направился к администратору. Надо было получить копии ордеров и квитанции для финансового отчета о поездке. Но потом он передумал — резко свернул к воротам. О тропинке в крапивно-малиновых джунглях он не знал. Дорога, проложенная по насыпи, вывела его к кладбищу, но не со стороны дома Стрельцовых, а к воротам — просвету между двумя кирпичными столбиками с кованными железными крестами. Кресты были старые, покосившиеся.
Очевидно, тут хоронили и жителей Георгиевки, и обитателей монастыря. Попадались очень старые могилы, с надписями на церковнославянском. А неподалеку виднелись пирамидки со звездами.
Старое кладбище в жаркий летний день навевало умиротворение. Цвели розовый горошек и вероника, стрекотали кузнечики, порхали маленькие дымчато-лиловые бабочки. Рябины стояли, обсыпанные гроздьями мелких зеленых ягод.
Арсений Игоревич шагал по заросшим клевером дорожкам, внимательно разглядывая кресты и осевшие холмики. Атмосфера тут царила просто идиллическая, но что-то в телефонном разговоре этой девчонки его встревожило. Даже не слова, а остаток таящегося в них страха. Но что могло напугать её в таком месте? Он и отправился сюда, чтобы проверить — мало ли, что может случиться, а он в ответе за дюжину парней и девчонок.
И за эту самостоятельную мелочь, которая вчера так трогательно выпевала стихи Лорки, а потом где-то в ночи шастала с его Ромкой. Кайсаров неожиданно почувствовал досаду. Вот ведь паршивец — тоже заметил, что девчонка хороша. И он ему сам в этом помог, дурак старый. Осознавать себя старым было непривычно и отчасти приятно.
Но Ромку надо будет поставить на место.
Так никого и не обнаружив, он дошел до конца погоста и повернул налево. Справа высился лес, туда он решил заглянуть позже. Пройдя вдоль ограды, Кайсаров споткнулся о валявшийся в траве старый деревянный крест и замер. Впереди виднелся большой валун, а рядом с ним что-то рыжело. Пришлось лезть через забор, чтобы посмотреть.
Это была дохлая собака — обычная рыжая дворняга со свалявшейся местами шерстью и репьями в недавно ещё загибающимся кольцом, а сейчас безжизненно откинутым хвосте. Арсений Игорев постоял над ней, морщась и хмурясь. Собственно ничего удивительного в находке не было — мало ли дворовых шариков и барбосов гибнет. Но его неприятно поразило то, что собака была жестоко убита, и убита недавно. Её голову кто-то буквально разнес, не пощадив и шею. Шерсть на спине и животе тоже была покрыты пятнами подсохшей крови.
То, что животное не сбила машина, было ясно — с такими ранами псина осталась бы там же — на дороге или обочине. А тут дорог нет. И другие собаки тут ни при чем — они головы не разбивают. Это исключительно человеческих рук дело.
Может быть, именно вида мертвой собаки так испугалась Мика?
Животное лежало в углублении, оставшемся от смещенного в сторону камня. Кайсаров не обратил на него внимания — валун как валун. Некоторое время он бродил вдоль забора, рассматривая могилы, но ничего примечательного больше не обнаружил. Неприятная находка словно уничтожила все очарование старого погоста, но другую часть кладбища все же нужно было проверить. И если там тоже падаль лежит….
Но там была не падаль. Едва Кайсаров миновал последние ряды могил и с некоторым облегчением оказался в сосновом подлеске, до него донесись голоса. Вернее, один голос — высокий, женский. Вначале Арсений Игоревич насторожился, но затем понял, что стал невольным свидетелем банального выяснения отношений, и поспешил прочь. Он шагал по пружинящей под ногами рыжей хвое, а вслед ему летело
— Ты мне надоел, Дэн! Вечно стараешься чистеньким остаться. А я не люблю таких слизняков! В общем, все, можешь бежать подлизываться к своей бледной поганке, а ко мне больше даже не приближайся.
— Ну и при чем тут Мика? — мужской голос звучал устало и безнадежно. — С ней давно все кончено. Я думал, что ты меня….
— Да пошел ты! — послышался в ответ визг. — Отвали, сказала!
Раздался шорох и топот, кто-то нагонял его. И зачем-то Кайсаров отошел в сторону и спрятался за толстым стволом. Показалась девушка в бриджах и голубом топике, растрепанная, сердитая. Закусив губу, она промчалась мимо с таким видом, словно за ней кто-то должен был гнаться. Но никто больше так и не появился.