Вот такие страсти…
Арсению Игоревичу стало неловко, словно он специально подслушивал. Ведь это были студенты из его группы. Девушку звали Регина, а парня её… Денис, кажется. Типичный подкаблучник. Они казались неразлучной парой, постоянно за ручку или в обнимку. А вот поди ж ты… Хотя ссоры для влюбленных дело обычное, наверняка уже вечером помирятся. В крайнем случае, завтра. Кайсаров усмехнулся. Жизненный опыт — великая сила. На месте этого Дэна, он сам после таких слов немедленно послал бы вздорную девицу подальше. Но это он… да и то после накопления довольно печального опыта.
Интересно, кого эта Регина назвала бледной поганкой? Мику?
По своей давней привычке он поднял попавшуюся на пути замысловатую корягу и пошел дальше, крутя её в руках. Вроде бы на птицу похожа? Или на летучую мышь… Так и не решив, он отшвырнул находку и зашагал к базе.
Показалось ему или нет, что когда он выходил из леса, позади послышался шорох? И откуда вдруг появилось это неприятное ощущение чужого изучающего взгляда в спину?
Нет, обычная мнительность.
Спустя четверть часа, погруженный в финансовые разбирательства, Кайсаров напрочь забыл о произошедшем, и вспомнил только когда Денис не появился к ужину. Регина сидела за столиком одна, насупясь. Остальные кидали на неё удивленные взгляды.
Тогда он решил, что мальчишка оказался не таким уж тюфяком и решил проявить характер. Интересно, надолго ли его хватит?
Но утром оказалось, что Денис Литвинов не ночевал в своем домике
***
Мика узнала об исчезновении Дэна едва ли не последней.
Накануне она отправилась на пляж и там после купания уснула в тени прибрежного ивняка. Спать на берегу ей настолько понравилось, что она решила повторить этот опыт и на следующий день. После ужина они с Алькой долго спорили, куда идти на этюды. Алька предлагала на вчерашнее место — заодно и проверят, не вернулся ли блудный Иннин муж. Но Мика уперлась намертво — от одной мысли, что придется снова идти к кладбищу, её мутило. А от дома до погоста — рукой подать.
Продолжая переругиваться, они отправились по дороге в монастырь. За ними увязался Ромка Кайсаров. Зачем и почему — они так и не поняли, ведь кроме бейсболки и пакета чипсов он ничего с собой не захватил.
Над Мегжой порхали белые облачка, на берегу торчало несколько фигур с удочками, а на мысу опять горел костер — очевидно, это место было чем-то вроде клуба по интересам. Проходя мимо, Ромка потянул носом и заявил, что на костре что-то жарят. Похоже, рыбу. Судя по доносящимся голосам, вокруг костра собиралась отнюдь не местная элита, а банальные пьянчуги.
Монастырь встретил их приветливо. Только что закончилась вечерняя служба, по двору сновали люди, никто не ворчал. Отец Гавриил, стоя на церковном крыльце, рассматривал небо. Но, судя по всему, беспокойства оно у него не вызвало. Он спустился вниз и принялся о чем-то разговаривать с одним из археологов.
— Наверняка с колокольни открывается отличный вид, — задумчиво пробормотал Ромка. — Давайте, залезем?
— Батюшка говорил, что там лестница полуразрушенная, — засомневалась Алька. — Ещё навернемся.
— Ну, если совсем плохая, то не полезем. Мика, ты как?
— Пошли, — кивнула она в ответ.
Колокольня была встроена между трапезной и кельями таким образом, что монастырские ворота находились прямо под ней — в арке. В звонницу вела маленькая дверца из этой арки.
Роман подергал металлическую скобу на давно не крашенной двери, и та со скрипом приоткрылась. Они протиснулись в образовавшуюся щель и оказались на крохотной площадке. С неё вверх уходил первый лестничный марш — довольно крутой. На каждый уровень их было четыре — постепенно сужаясь, лестница поднималась все выше и выше изгибаясь вокруг массивного кирпичного столба.
— Да уж… — задумчиво произнесла Алька, созерцая разбитые ступени. Было такое впечатление, что по лестнице не только ходили, но и катали вниз что-то тяжелое. Старый камень частично был разрушен и обколот. Через незастекленные проемы лились лучи закатного солнца. Но зимой тут должно быть ужасно холодно.
— Подняться будет проще, чем спуститься, — жалобно произнесла Алька, ставя свой этюдник к стене. Мика последовала её примеру. С папками тоже пришлось расстаться — на такой лестнице руки лучше иметь свободными.
Ромка хмыкнул и первым полез вверх, потом обернулся и протянул руку Альке. Мика замыкала подъем. Вскоре они приноровились, да и ступени пошли более целые, чем внизу. Минут через двадцать они добрались ещё до одной площадки. Каменная лестница тут заканчивалась и начиналась деревянная — старая и тоже изрядно поврежденная.