— Ты что здесь делаешь!?
— А что ты там корчишься? — Вова сделал шаг вперед и указал на озеро.
— Ты… — Отец поковылял к сыну, но тот отступил. — Ты зачем сюда припиздовал!?
— Папа! Мы же волнуемся за тебя… Тебе там кто-то привиделся?
Алексей Петрович молча перевернул лодку, прошел мимо сына и достал из песка ключи.
— Не говори, что ты там еще и разговаривал. – бросил Вова.
Отец открыл «Москвич».
— Мне нечего ему рассказывать.
И захлопнул дверь.
— Так и сказал?
— Да, мам.
— Господи помилуй.
Глава 9
В воскресенье семья обедала. Все молчали.
Первым не выдержал Алексей Петрович.
— Ну что? Что!? — он посмотрел на Вову. — Растрепал им все, да?
— Леша, не кричи. — сказала Гертруда.
— Нет! Я же сумасшедший! — он бросил ложку в суп.
— Папа, — вставил Семен, — Давай поговорим.
— Ах ты…
Гертруда перехватила руку Алексея Петровича.
— Лешенька, пожалуйста. Р-ради меня…
Отец семейства взял себя в руки — Гертруда еще никогда не плакала из-за него при детях. Он прохрипел:
— О чем вы хотите поговорить?
— Чем ты занимаешься на озере?
Алексей Петрович закрыл глаза и откинулся на спинку стула. «Надо рассказать, — подумал он, — или эти разговоры никогда не закончатся».
— Когда мне было 13 лет, я был пионером. Как и все. Тимуровцем. Мы с ребятами поехали на Комолу собирать всякие лекарственные травы для ветеранов. И там я увидел Кита.
— Кита? — удивился Семен.
— Сёма, не перебивай. — сказала Гертруда.
Алексей Петрович продолжил:
— Он был огромным. Таким большим, что, казалось, озера ему едва хватало. Ночью я взял лодку и поплыл к нему. Сейчас мне кажется, что это огромная глупость, но тогда я не думал об опасности. Я назвал его Иосифом.
— Бродским!? — спросил Семен.
— Сталиным. — гордо сказал Вова.
— Мы общались много лет. Никто кроме меня его не видел. А потом я встретил вашу маму. — Он посмотрел на Гертруду. — И забыл про него, сам не знаю как. Потом работал. Затем вы родились… А три года назад вспомнил о Йосе на работе. — Алексей Петрович грустно посмотрел на холодильник. — Да, я все вспомнил…
Гертруда взяла мужа за руку и тихо сказала:
— Леша, а ты можешь как-то с ним попрощаться? Или давай сходим к доктору, и если он скажет, что все хорошо, тогда будем ездить к твоему киту все вместе?
Эти спокойные слова были обиднее, чем крики.
Алексей Петрович ушел.
Глава 10
Они просидели у врача почти два часа. Перед приемом Гертруда поговорила с Евгением Карловичем, но рассказывать про кита не стала. Боялась.
Евгений Карлович, психотерапевт 7-й областной больницы, записывал что-то в блокнот.
— Чувствуете ли вы себя больным?
— Не чувствую.
Доктор поднял голову и посмотрел на Алексея Петровича.
— А бывает такое ощущение, что окружающие, например, ваша жена, — он посмотрел на Гертруду, — пытаются вами управлять? Может быть, хотят вложить вам в голову свои мысли? Или стереть ваши?
— Бред.
— Скажите, Алексей Петрович, в последнее время вы не замечали за собой холодность, равнодушие, нелюдимость? Например, вас чаще стали раздражать другие люди, или наоборот, вам стало на всех все равно?
— Нет.
Евгений Карлович вышел из-за стола и запустил руку в карман своего халата.
— Последите за иголочкой, пожалуйста…
Глава 11
Когда Алексей Петрович снова приехал на озеро, лодки на побережье уже не было. Через несколько минут он нашел ее в ближайшем гроте. Без сомнений туда ее упрятал Вова.
Волны блестели. Кит плыл, медленно разворачиваясь и поднимая огромный хвост.
Алексей Петрович протянул руку к воде и увидел под собой гигантский глаз.
— Я был занят эти дни. Извини.
Морщинистая кожа, похожая на слоновую, тяжело сомкнулась.
И разомкнулась вновь.
Под закатным солнцем, задыхаясь, он тянул лодку по песку — судно надо было вернуть туда, где его спрятали.
В гроте было темно. Уже выбираясь обратно, Алексей Петрович высунул потную голову наружу и посмотрел на бледную луну. Камень под его ногой рассыпался. Он оступился и рухнул обратно в пещеру.
Сломал спину.
Глава 12
Сначала они думали, что он стоит в пробке. Потом, что задержался на работе. Затем стало понятно, что с ним что-то случилось. Вова догадался первым, и уже через минуту они ехали на соседской машине к озеру.
Из пещеры было видно только небо и луну. Он лежал на мокрых камнях и чувствовал, что теряет сознание.
Иосиф выпрыгнул из воды и аккуратно перевернулся в воздухе, закрыв собой весь мир. А потом нырнул, окропив истощенное лицо Алексея Петровича.