Неизвестно, сколько она проспала. В полудреме почувствовала, что ветер поменял свое направление, и тут же открыла глаза. Солнце уже падало за горизонт. Наступило время всем живым существам на земле возвращаться в свои убежища. Любуясь величественным закатом на море, Кымбок невольно забыла обо всем: и о душевном переживании, с которым покидала родную деревню, и о восторге и удивлении при посещении рыбного рынка, и о страхе, возникшем при первой встрече с морем. Все исчезло. Душа ее успокоилась, как море, тихо плещущее у ног. Теперь у нее не было ни дома, куда она могла бы вернуться, ни друзей, с кем можно было бы поиграть. В животе раздалось урчание, и она почувствовала, как проголодалась. Если не считать миски рыбного супа с рисом, купленной ей на рынке торговцем, она ничего не ела с самого утра. От жалости к себе у девочки на глаза навернулись слезы. Она поняла, что перешла в какой-то иной мир, где ее ожидает другая жизнь, совсем непохожая на ту, что была раньше. Кымбок сквозь слезы смотрела, как небо окрашивается в красный цвет. Однако долго она не плакала. Такой уж у нее был характер — ко всему относиться легко, без особых раздумий. И когда она решилась уехать из дома, и когда села в грузовичок к торговцу рыбой, тоже долго не раздумывала. Пройдет время, и Кымбок, вспоминая эти дни, скажет сестрам-близнецам:
— Мне тогда только тринадцать было. И что я могла поделать? Из знакомых людей никого нет, а денег, что имелись в кармане, только и хватило бы что на литр-два бражки.
В тот день около полуночи Кымбок пришла в дешевую гостиницу, где обитал торговец рыбой. Пробудившийся ото сна мужчина посмотрел на нее с радостной улыбкой, говорящей, что ему и без слов все ясно, и сказал:
— Если хочешь, можешь пожить здесь, пока не найдешь работу. Решай сама.
В темноте ночи торговец осторожно снял одежду с Кымбок. Страдая от едкого запаха рыбы и пота, исходящего от его тела, она с трудом переводила дыхание, но тихо лежала с закрытыми глазами, посчитав, что должна отплатить ему за доброжелательное отношение. Таковы были законы мира, границы которого она только что пересекла.
Кончив свое дело, торговец захрапел рядом, но Кымбок еще долго не могла уснуть. Вдруг перед глазами то ли во сне, то ли наяву одна за другой стали возникать картины из жизни в родной деревне. Появились и лица друзей, и лицо того мальчика по прозвищу Торговец Лекарствами — назовем его для краткости Фармацевтом, — перед которым она сняла свою кофточку, поддавшись льстивым речам. А еще ей вспомнились до удивления кроткие глаза юноши-великана, с которым она случайно встретилась в тот день. Всю ночь за дверью шумели волны, набегавшие на берег, и каждый раз уносили с собой песок далеко в море.
Теперь Кымбок повсюду следовала за торговцем. А он возил рыбу повсюду, начиная с больших поселков, куда вели асфальтированные дороги и где все ярко освещалось электрическим светом, и заканчивая крошечными отдаленными поселениями, расположенными еще глубже в горах, чем ее родная деревня. Днем они вели себя как послушная дочь и добрый отец, а ночью становились супругами, что живут душа в душу, как утки-мандаринки. Пока Кымбок разъезжала с сожителем по разным местам, познавая окружающий мир, грудь ее выросла, налилась соком, и постепенно из девочки она превратилась в женщину.
Однажды, когда торговец подсчитывал заработанные деньги, она, валяясь рядом на лежанке и жуя сушеную камбалу, спросила:
— А почему вы продаете рыбу?
— Если не рыбу, то что должен продавать торговец рыбой?
Ответ прозвучал равнодушно:
— Но ведь рыба быстро портится.
— А тут уж ничего не поделаешь. Остается только посыпать солью, да побольше. Иначе никак нельзя.
Торговец аккуратно сложил подсчитанные деньги и засунул их в кошелек на ремне.
— А если продавать не свежую рыбу, а сушеную? Она и портиться быстро не будет, и за один раз можно закупить большую партию, да и время на дорогу сократится, зря не надо будет ездить туда-сюда.
— Ты же ничего в этом не смыслишь, вот и болтаешь. Сушеная рыба дорогая, к тому же еще и выгода от продажи небольшая.
— Ну так мы сами можем купить рыбу и высушить, разве нет?
— Во дает! Тут с трудом успеваешь только разъезжать и продавать ее, а она говорит — сушить. Когда сушить-то? На сушку рыбы много времени требуется. И вообще, где этим заниматься? Ведь у нас и земли-то нет.
Торговец скрутил папироску, смочил языком край бумажки и заклеил.