— Ха-ха-ха! Черт с ней, с этой рыбой, невелика потеря! Раз уж улетает, пусть летит и дальше! Пусть все улетает, и я, и дом, и весь этот мир! Пусть все улетает!
Перед торговцем, рыдающим и орущим в неистовстве, будто его лишили разума, собиралось огромное цунами. И оно обрушилось на берег со всей мощью, сметая все на своем пути.
Кымбок резко открыла глаза, как будто ее кто-то позвал. Она бросила взгляд на постель, место рядом пустовало, Кокчон еще не вернулся домой. В кромешной темноте окно ходило ходуном от сильного ветра. И тут снова за дверью раздался невнятный голос, который кого-то звал. Обрадованная Кымбок немедля распахнула дверь. И увидела нескольких здоровых мужиков, насквозь промокших под дождем. Они опустили носилки, сделанные из рогожи и дерева. Кымбок отчаянно закричала и выбежала за порог. На носилках лежал Кокчон. Вся его одежда была пропитана кровью. Красная кровь вытекала и смешивалась с падающим дождем. Рыдающая Кымбок приподняла голову любимого, лицо его было очень бледным, глаза уже закрыты. Из головы, обвязанной полотенцем, текла кровь. Судя по всему, рана была серьезной.
Меченый
После того как стихия угомонилась, рыбаки говорили, что такого мощного и страшного тайфуна не видели за всю свою жизнь. Ветер уносил дома, с гор сошли оползни и перекрыли дороги. Ураган разметал пришвартованные на пристани лодки, а некоторые из них оказались поднятыми в воздух и осели вместо крыш на домах, в то время как крыши, сорванные со своих мест, плавали на поверхности моря, словно плоты. Кроме того, было много жертв: кто-то утонул, кто-то пропал без вести. А тех погибших, чьи тела не смогли найти, оказалось так много, что и не сосчитать.
Лора.
Так назывался смертоносный тайфун, как на следующий день сообщили синоптики. Этим красивым именем его нарекли в честь какой-то европейской женщины.
Откуда Кымбок заранее узнала о грядущем тайфуне? Может быть, где-то внутри у нее прятался моторчик внечувственного восприятия, как у кузнечиков, или она обладала особым даром предвидения, чего не дано простым людям. Что бы ни рассказывали о ней, всему верить невозможно. Любая история претерпевает изменения от сокращений, дополнений или преувеличений, и цельность ее зависит от воззрений человека, передавшего кому-то суть события, от умения рассказчика излагать мысли, а также от суждений и оценки слушателей. Если уж подвергается сомнению даже Священное Писание, в котором, как считается, нет ни одного несовпадения, трудно поверить в то, что рассказывают обычные люди. Однако просто, без четких контраргументов, сомневаться в правдивости любого повествования, согласитесь, тоже нельзя. Ведь любая история о ком бы то ни было звучит намного правдоподобнее, чем, например, гипотеза о том, что в ясном небе зияет дыра размером с Тихий океан. В общем, мир тому, кто верит.
Торговец рыбой не погиб. На следующий день он сидел на берегу как истукан, безучастно глядя на то, что осталось от сушильни. На глади моря отражались лучи солнца, и случившееся вчера представлялось не наяву, а во сне. Море было тихим как никогда, ветер успокоился, волны медленно набегали на берег. От некогда красовавшейся здесь сушильни не осталось и следа. В потоках воды сгинул и домик, где он жил. Валялись сломанные перекладины, и от разбросанной повсюду на песке загнивающей рыбы шла вонь. Лишь чайки, слетевшиеся на пир, беспечно вытягивали шеи, подхватывая плавающую рыбу. Просидев отрешенно на одном месте полдня, ближе к обеду торговец поднялся, сел на свой проржавевший грузовичок и покинул сушильню. После этого никто в этом приморском городе его не видел.