Рожает она в окружении стада. Слоны обступают ее рядами, глядя в сторону, будто британские солдаты в каре, и обеспечивают ей защиту и от хищника-зверя, и от хищника-человека. Роды проходят быстро и обычно без осложнений, потому что близнецы появляются на свет редко, так же как и детеныш, лежащий в неправильном положении. Мать и «тетушка» осторожно отделяют плаценту от новорожденного, и на свет является дитя, в три фута ростом и весом от 150 до 200 фунтов, покрытое толстой «гусиной кожей».
Слоненок начинает ходить примерно через час, но это все, на что он способен. Его короткий слабый хоботок абсолютно бесполезен. Как и человеческому детенышу, который несколько месяцев не умеет справляться со своими руками и не может даже взять погремушку, так и слоненку требуется время, чтобы научиться хватать предметы хоботом. На это уходит более шести месяцев. А сначала хобот для него одна обуза: когда он, привалившись к материнскому боку, пытается пососать ее своим ртом, хобот ему мешает, и все время приходится его куда-то девать. У слонихи между ее передними ногами расположена единственная пара сосков, они очень быстро наполняются молоком и своей формой и размерами напоминают женскую грудь.
Иногда слониха носит своего новорожденного на хоботе, но вскоре начинает учить его ходить позади нее. Если он рискует попасть ей под ноги, она шлепает его своим хоботом. Когда ему исполняется шесть месяцев, его отлучают от груди и разрешают шагать рядом или между матерью и тетушкой. «Тетушка» обычно не отстает от матери с ребенком. Она — более альтруистическая дама, чем «тетушка»-львица, получающая за свой труд мясо. Эта слониха сторожит ребенка от хищников, помогает матери подталкивать его вверх по склону и переводить через реку.
Как-то раз на берегу реки Семлики, близ Ишанго, я видел, как с такой проблемой столкнулась обеспокоенная слониха, у которой «тетушки» не было. Стадо состояло из шести слонов: самца средних размеров, трех самок, подростка неопределенного возраста и то ли восьми-, то ли девятимесячного слоненка. Река в этом месте была мелкой, поэтому большие слоны просто перешли ее — вода была им по плечо. Ребеночек же оставался на берегу, с сомнением глядя на воду. Он был слишком мал, чтобы переходить реку вброд, а плыть он явно боялся. Мать его, которая переходила реку последней, прилагала, как мне показалось, все усилия, чтобы не обращать на него внимание. По-видимому, она считала, что ему пора все делать самому.
Слоненок сделал несколько шагов вперед и поспешно вернулся обратно на берег. Потом он громко завопил, размахивая хоботом. Обернувшись, его мама несколько минут глядела на него — вероятно, надеясь, что детеныш успокоится и опять попытается войти в воду, но слоненок продолжал орать и размахивать хоботом. Не выдержав, она пошла к нему. Меня очень интересовало, что слониха будет делать: он был слишком велик, чтобы нести его на хоботе. Но скоро она показала мне, как в таких случаях надо поступать. Опустившись передними ногами на колени, она наклонила голову и очень осторожно подсунула свои бивни малышу под живот. Он тут же перестал верещать. Подняв высоко голову так, чтобы бивни оставались в горизонтальном положении, она медленно ступила в воду. Счастливый слоненок стал шлепать по воде хоботом, в точности как человеческий детеныш плещется в ванне. Перейдя через реку, слониха очень аккуратно поставила его на землю.
Меня крайне поразила эта сцена, но то, что произошло потом, удивило еще больше.
Похлопав хоботом по маминой ноге, слоненок снова стал вопить. Она уставилась на него с выражением явного негодования, потом отвернулась и зашагала к стаду. Слоненок завизжал, шлепнулся на землю, перевернулся на спину и стал кататься, правда, потом поднялся на ноги. И когда она вернулась, на его лице появилось выражение ожидания. Она шлепнула его хоботом, подталкивая прочь от берега. Затем слониха глубоко вздохнула — так они выражают свое недовольство — и опустилась на колени, склонив голову. На сей раз слоненок не стал ждать, когда его поднимут, и сам забрался «на борт».
Терпеливая мамаша вернулась в реку и походила там кругами, а он все плескался. Когда она вернулась на берег и опустила голову, он опять закатил концерт. Слониха подняла бивни, и я на мгновение подумал, что она швырнет его в воду. Но она понесла его к стаду, которое находилось почти в двухстах футах, и поставила на землю, но уже не так ласково. Слоненок начал плакать, но мамаша, не обращая на него ни малейшего внимания и даже не поворачивая головы, пошла прочь. Он все плакал и плакал, но потом, очевидно сообразив, что довел мать до ручки, тихонечко последовал за ней.