Блюстители этикета запрещали иностранным дипломатам при аудиенции у императора надевать обычный атрибут парадного дипломатического мундира — шпагу. Это считалось серьезным нарушением установленных правил. Иностранный дипломат не мог появиться перед Сыном неба в очках — это также выходило за рамки строжайше соблюдаемых правил.
На дипломатических представителей западных государств в Пекине смотрели как на посланцев вассальных наместников, которые управляют варварскими народами, находящимися на низшей по сравнению с Китаем ступени цивилизации. Поэтому «властелин всей земли» — император Китая считал для себя унизительным отвечать на письма глав иностранных государств: это делали его министры; он не выезжал за пределы Китая — к «варварам»: это могло бы унизить его.
Даже агрессивные войны, которые в XIX в. вели против Срединного государства империалистические державы, маньчжурские императоры именовали не иначе, как «восстание» или «бунт варваров». Французские империалисты, совершившие в 1884 г. агрессию против Китая, были названы «взбунтовавшимися вассалами», а британские именовались «английскими бунтовщиками», «наполовину людьми, наполовину животными».
Многие иностранные дипломаты противились исполнению правил этикета, унижавших престиж их правительств. Поражения Китая в ряде войн с иностранными государствами вынудили маньчжурских правителей в 1873 г. отменить оскорбительный обычай «три раза встать на колени и сделать девять земных поклонов». Сын неба вынужден был «великодушно» отойти от установленного этикета. Но и впоследствии от иностранного дипломата требовалось соблюдать на аудиенции у императора определенный ритуал: три низких поклона. Первый из них следовало совершить при входе в аудиенц-зал, другой — пройдя два-три шага вперед, третий — перед троном. По окончании аудиенции повторялся тот же церемониал, причем удаляться дипломат должен был, пятясь спиной к выходу.
Расскажем о самом последнем периоде существования феодальной монархии маньчжурского Китая.
При императорах Тунчжи и Гуансюе в течение 48 лет страной фактически управляла властолюбивая вдовствующая императрица Цыси. В показной пышности она превзошла, кажется, всех своих предшественников. Ее полный титул был: Милосердная, Счастливая, Главная, Охраняемая, Здоровая, Глубокомысленная, Ясная, Спокойная, Величавая, Верная, Долголетняя, Чтимая, Высочайшая, Мудрая, Возвышенная, Лучезарная государыня.
Подробности жизни вдовствующей императрицы, почерпнутые из различных источников, не претендуют на полную достоверность. И все же этот материал при всей его разноречивости характеризует деспотизм, вероломство и жестокость повелительницы огромной страны.
Цыси родилась 29 ноября 1835 г. Ее отец, маньчжур, был знатного происхождения. Он имел трех сыновей и двух дочерей, из которых хорошенькая Ниласы (так звали Цыси по-маньчжурски) была старшей. Она оказалась очень способной, опередила своих сверстниц в изучении древних китайских классиков, истории и литературы, писала стихи, любопытные по содержанию и изящные по форме. Скоро маленькая Ниласы стала красивой девушкой, поражавшей всех своим умом и знаниями.
По установившемуся обычаю, самые красивые девушки маньчжурского происхождения направлялись в императорский гарем. Мать Ниласы решила воспользоваться этим обычаем для улучшения своего материального положения. С помощью евнухов при дворе ей удалось направить Ниласы на императорские «смотрины».
После смерти маньчжурского императора Даогуана в 1851 г. его 19-летний старший сын унаследовал престол под девизом Сяньфэн. По истечении траура, во время которого молодой император не имел права жениться, был обнародован указ, повелевавший самым красивым маньчжурским девушкам прибыть во дворец. Наиболее достойные из них должны были быть отобраны для императорского гарема.
14 июня 1852 г. около 60 девушек из аристократических маньчжурских семей предстали перед придирчивым взором вдовы покойного императора Даогуана, которая отобрала 28 наиболее достойных, в том числе и Ниласы, и присвоила им соответствующие ранги. Наложнице Ниласы был присвоен ранг гуйжэнь («благородная персона»). Молодой наследник был лишь свидетелем выбора наложниц, сам он их не выбирал — это делала за него мать.