«Наконец, — заканчивает свой рассказ Дж. Макгован, — в полном изнеможении от диких прыжков посвящаемый упал на пол, где оставался лежать без чувств в течение некоторого времени. Церемония посвящения имела большой успех, и с этого времени все откровения богов должны были осуществляться через этого человека, который, как все были уверены, сделался истолкователем их воли».
Жрецам, получившим после соответствующего ритуала право истолковывать волю идолов, поручалось проведение церемониала богослужения. Обыкновенно служба в даосских храмах начиналась в ранние утренние часы. По дороге к храму жрецы заходили в дома жертвователей, имена которых были записаны в подписных листах (наклеенных на фасаде храма), раздавали им бумажные амулеты и брали заранее приготовленные тексты молитв, в которых верующие обращались к богу со своими просьбами. В этих обращениях обязательно следовало обозначить имя, год рождения и место жительства просителя: богу нужно знать, по какому адресу он должен направить свои благодеяния.
Войдя в храм, жрецы прежде всего просили божество принять жертвенные дары. Главный жрец произносил молитвы под аккомпанемент музыки. Двое его помощников в это время в такт ударяли в шаровидные деревянные барабаны. Другие падали ниц перед изображением божества. Затем главный жрец разворачивал подписной лист, громко объявлял имена жертвователей и молил бога ниспослать им благословение. После этого прочитывались собранные молитвы. Закончив эту церемонию, жрецы вставали с колен и совершали обряд жертвоприношения. Главный жрец высоко поднимал на руках жертвенные блюда и чаши, чтобы таким образом символически предложить их богам. В заключение все молитвы и жертвенные бумаги сжигались.
Священнослужители даосской религии использовали различные средства для эмоционального воздействия на верующих. Среди этих средств важное место отводилось учению о рае и аде.
«Адское возмездие, — писал И. М. Рейснер в книге „Идеология Востока“, — есть не только мучение: оно всегда является истязанием, дополняющим другое великое горе — потерю райского блаженства. Религия поэтому имеет в своем распоряжении громадный и чрезвычайно утонченный диапазон наград и наказаний. Адские мучения получают особую остроту и угрожающую силу благодаря своему противоположению в виде райского блаженства. И если второе является достаточной наградой за земные лишения, самоотречение и труд, то первое должно ужасом грядущих страданий остановить самого распущенного и преданного мирским соблазнам человека. Поэтому противоположение ада и рая мы находим во всех мировых религиях».
Не является исключением из этого правила и даосизм.
Даосский рай известен под названием Шоу шань (Гора долголетия). Эта страна блаженства изображалась в виде горного массива, на котором видны озера, протоки, скалистые берега, мостики, беседки, сосновые и персиковые рощи. В раю прогуливались даосские божества, а над ними в воздухе парили журавли и проносились быстроногие скакуны.
Даосский ад Хуанцюань (Желтый источник), по преданию, находился где-то среди мрачных скал в провинции Сычуань и представлял собой десятиэтажное сооружение. На каждом из этажей помещалось особое отделение, которое напоминало китайский суд во главе с судьей. Ад обслуживали писцы, чиновники и палачи, одетые в халаты, подбитые тигровой шкурой — это служило признаком их свирепости. Грешник последовательно проходил десять отделений ада, и в каждом его ждало суровое испытание.
В первое отделение ада, как описывает даосские представления В. Грубе, доставляли монахов, которые брали деньги за панихиды, но не исполняли своих обязанностей. Их сначала приводили в высокую башню, где они в висящем в воздухе зеркале вместо собственного отражения видели образы тех животных, в которых им со временем предстояло переродиться. После этого их вели в темную комнату, где при слабом свете тусклой лампы они должны были читать в книге, написанной мелким и неразборчивым шрифтом, пропущенные ими при исполнении своих обязанностей поминальные молитвы.
Во втором отделении находились воры и убийцы. Их подвергали различным ужасным мучениям. Тела грешников волокли по льду до тех пор, пока они не становились совершенно плоскими.