Покровитель города якобы лучше всех остальных божеств умел разбираться в сложных и запутанных преступлениях, мог излечивать самые тяжелые болезни. Он был призван мстить за преступления и злые дела людей, так как постоянно общался с владыкой преисподней и являлся его представителем на земле. Наказания, насылаемые покровителем города на людей, — это лишь прелюдия гораздо более страшных мучений, которые ожидали грешников в аду. Ни одно злодеяние, ставшее известным покровителю города, не оставалось без возмездия. Идол находил тысячи способов наказать виновного. Болезнь кого-нибудь из домашних — это лишь первое предупреждение, а потом следовали куда более тяжкие испытания: то дела виновного приходили в полное расстройство, то умирал кто-ни-будь из его близких, то еще какие-нибудь несчастья начинали сыпаться на его дом.
Карая людей, идол заботился лишь о восстановлении попранной справедливости; он не считался ни со званием, ни с положением виновного, и поэтому никакие заслуги и никакое заступничество друзей не могли отвратить неминуемой кары.
Одной из важных обязанностей божества — покровителя города была забота о благе находившегося на его попечении населения. Если после продолжительной засухи чиновник молил небо о ниспослании на землю дождя, он должен был обратиться к посредничеству городского бога. Чиновник падал ниц перед его изображением, а буддийские монахи произносили в это время молитвы и заклинания. После богослужения обычно устраивалось шествие по городу. Впереди процессии несли бумажную куклу, изображавшую демона засухи, которую затем разрывали в мелкие куски или топили в реке.
Чтобы привлечь внимание богов к просьбам молящихся, использовались различные ударные музыкальные инструменты: гонги, барабаны, колокола — железные, медные или даже деревянные. Иногда применялись взрывающиеся хлопушки: предполагалось, что таким грохотом можно отпугнуть злых духов и разбудить дремлющих богов.
По китайскому обычаю, лучшее средство заслужить чье-нибудь благоволение — поднести подарок, и чем дороже, тем больше шансов на успех. Этот обычай соблюдался во всех случаях жизни. Например, поднесение подарка судье было совершенно обязательным. Наделяя идолов человеческими чертами, суеверные люди рассуждали так: раз подарки принимаются чиновниками, они должны быть приятны и идолам — ведь боги прежде были людьми и вряд ли, покинув землю, они сумели исцелиться от пристрастия к подношениям и взяткам. Поэтому каждому обращению к божеству предшествовало сжигание бумажек, имитировавших деньги. Эта процедура преследовала цель умилостивить идола и расположить его в пользу молящихся.
Когда кто-либо особенно хотел, чтобы его молитва была услышана, он приносил в жертву мясо или другие вкусные блюда. Жертвоприношение ставилось на алтарь перед божеством. Предполагалось, что бог, наслаждаясь ароматом, почувствует удовлетворение, а посему согласится уважить обращенную к нему просьбу.
Свои впечатления о храме, где находился бог — покровитель города, Дж. Макгован описывает так (передаем с некоторыми сокращениями):
«Войдя через одну из боковых дверей, мы заметили двенадцать сделанных из дерева фигур в человеческий рост каждая. Это была стража или слуги главного идола, исполнявшие различные его поручения. В их обязанности входило выяснить обстоятельства преступления, совершенного грешником, привести виновного к главному идолу, который определял меру наказания в соответствии с содеянным. Разрушительные силы времени и погоды оставили свой глубокий след на внешности этих фигур, и, чтобы вернуть им соответствующий вид, требовалось мастерство плотника и художника.
Пройдя мимо стражи, мы вступили в храм и на возвышении увидели главного идола. Если внешность его слуг оставляла желать лучшего, то об их повелителе этого сказать было нельзя. Покрывавшая статую позолота была подновлена, и вообще во всем чувствовалась забота о нем.
Лицо идола было сурово: казалось, он нахмурился и обдумывает решение по какому-то очень сложному делу. Такое выражение лица идола как нельзя более подходило к запутанным и темным делам, обыкновенно разбиравшимся в этом храме.
Рядом с главным идолом находилась другая статуя в рост человека — его секретарь или письмоводитель. С суровым, ученым видом он сидел за столом, держа в руках кисть, и писал что-то важное и серьезное. По народным представлениям, он ведет летопись всех злодеяний и преступлений, излагаемых на суде перед идолом — покровителем города. Записи секретаря должны храниться в архиве храма, а затем быть переданы в подземный мир, где каждому будет установлено соответствующее наказание…»