Наложницы жили в специальных помещениях, за ними строго надзирали евнухи. За нарушение установленных правил девушки выдворялись из императорского дворца. Так, в 1895 г. в «Пекинском правительственном вестнике» было опубликовано следующее сообщение:
«Мне, императору, благоугодно было сообщить всемилостивейшей императрице-регентше следующее мое распоряжение. Двор наш строго блюдет исконные семейные традиции. Придворному гарему запрещено вмешиваться в государственные дела. Наложницы второго ранга Цыфэнь и Чжэшань отступили от правил скромности. Они предались роскоши и постоянно докучали императору просьбами и желаниями. Это не должно продолжаться. Если не предостеречь их, то можно опасаться, что императора будут со всех сторон осаждать просьбами и интригами, которые будут служить только лестницей для всяких обманов. Поэтому наложниц Цыфэнь и Чжэшань надлежит разжаловать, о чем и доводится до всеобщего сведения. Отныне во дворце воцарится мир и спокойствие. Да будет так».
Наложница не всегда разделяла ложе императора: она вообще могла оставаться на положении служанки у членов императорской семьи, но в этом случае обязана была соблюдать девственность. Вот почему многие отцы состоятельных маньчжурских семей неохотно отдавали своих дочерей в императорский гарем: за пределами императорских дворцов они могли выйти замуж и быть счастливыми матерями, а в гареме императоров им грозила участь старых дев. Когда император умирал, жены его не имели права вновь выходить замуж или возвращаться к своим родителям.
Наложницы, не удостоенные внимания императора, жили в уединенных местах на положении монашек. Любопытно, что в 1924 г., когда бывшего маньчжурского императора Пу И изгнали из Пекина, в забытом уголке дворца были обнаружены три старые женщины, когда-то считавшиеся императорскими наложницами.
Все окружавшие императора стремились изобразить его человеком, который денно и нощно только тем и занят, что думает о благосостоянии своих подданных. Нужно ли говорить, что на самом деле Сына неба не интересовала жизнь народа, о ней он знал только по докладам чиновников.
И хотя конфуцианцы призывали правителей вести скромный образ жизни, призывы их не достигали цели: императоры и их приближенные жили в сказочной роскоши и отличались крайней расточительностью. К императорскому столу каждый день подавали около ста основных блюд. Только в меню утреннего завтрака входило более двадцати перемен: жареная курица с грибами, утка в соусе, вырезка из курицы, говядина на пару, вареные потроха, филе из мяса с капустой на пару, тушеная баранина, баранина со шпинатом и соевым сыром на пару, мясо духовое с капустой на пару, филе из баранины с редисом, вырезка из утки (тушеная с трепангами в соусе), жареные грибы, филе из мяса (тушенное с ростками бамбука), бефстроганов из баранины, пирожки из тонко раскатанного теста, жареное мясо с китайской капустой, соленые соевые бобы, ломтики копченостей, жареные овощи в кисло-сладком соусе, ломтики капусты, жаренные в соусе с перцем, сушения ароматические, мясной бульон.
Пу И со слов близких так воспроизводил картину императорского обеда:
«Несколько десятков аккуратно одетых евнухов вереницей несли семь столов разного размера, десятки красных лакированных коробок с нарисованными на них золотыми драконами. Процессия быстро направлялась к палате Янсиньдянь. Пришедшие евнухи передавали принесенные яства молодым евнухам в белых нарукавниках, которые расставляли пищу в Восточном зале. Обычно накрывались два стола с главными блюдами; третий стол с китайским самоваром ставился зимой. Кроме того, стояли три стола со сдобой, рисом и кашами. На отдельном столике подавались соленые овощи. Посуда была из желтого фарфора, расписанного драконами и надписями: „Десять тысяч лет долголетия“. Зимой пользовались серебряной посудой, которую ставили в фарфоровые чашки с горячей водой. На каждом блюдце или в каждой чашке лежала серебряная пластинка, с помощью которой проверялось, не отравлена ли пища. Для этой же цели перед подачей любого блюда его сначала пробовал евнух. Это называлось „пробованием яств“. Затем эти блюда расставлялись на столах, и младший евнух, перед тем как мне сесть за стол, объявлял: „Снять крышки!“ Четыре или пять младших евнухов тут же снимали серебряные крышки, которыми покрывались блюда, клали их в большие коробки и уносили. Наступала моя очередь „принимать яства“».
Не стесняли себя владыки Поднебесной и в одежде. Пу И вспоминал: «Я всегда надевал что-нибудь новое. Согласно записям, в один месяц мне сшили одиннадцать халатов на меху, шесть парадных халатов, две меховые жилетки и тридцать пар теплых курток и брюк. Одних только обычных халатов я менял двадцать восемь в год, начиная с халата, подбитого черным и белым мехом, и кончая собольей курткой».