Ворота Умынь — символ солнца и высшей императорской власти — славились пышным убранством и красотой. Их венчает величественная башня под двухъярусной крышей. Отсюда в южном направлении отходят, образуя букву «П», две стены — восточная и западная — с галереями, которые как бы поддерживают башню справа и слева.
За воротами Умынь открывается вид на большую площадь, окаймленную дворцовыми зданиями. В центре площади протекает окантованный полукружием канал Нэйцзиньшуй, через который перекинуты пять красивых мостиков с низкой каменной балюстрадой. По берегам канала, облицованного белым мрамором, тянутся извилистые перила, напоминающие драгоценный нефритовый пояс.
Самым грандиозным сооружением в Запретном городе является Тронная палата высшей гармонии. Ее высота достигает 35 метров, а площадь — 2300 квадратных метров. Разделенная на одиннадцать пролетов, поддерживаемых красными колоннами, эта палата протянулась с востока на запад на 63 метра. Потолочные балки здания богато украшены прекрасной разноцветной росписью, а двойная крыша выложена желтой черепицей, ослепительно сияющей под солнечными лучами.
Перед Тронной палатой высшей гармонии застыли в бронзе черепаха (символ долголетия) и длинный журавль (символ мудрости), а рядом поставлены большие медные треножники (символ трона). Обширный двор, высокая мраморная терраса и вознесшееся над ней огромное здание создают величественную картину.
Тронная палата высшей гармонии состоит из одного огромного зала, где императоры совершали торжественные церемонии, подписывали указы, утверждали высшие ученые звания, праздновали китайский Новый год, праздник урожая, праздник дракона и т. д., отмечали дни рождения августейших особ; отсюда они благословляли полководцев на завоевательные походы.
Император восседал в глубине зала на высоком троне с эмблемой дракона. Трон окружали символические фигуры журавлей и слонов, дорогие сосуды и высокие курильницы для благовоний.
За Тронной палатой высшей гармонии находилась Тронная палата полной гармонии (Чжунхэдянь), где император просматривал молитвы для жертвоприношений, обозревал зерно и земледельческие орудия, предназначенные для церемониального землепашества. Далее располагалась Тронная палата сохранения гармонии (Баохэдянь): в ней проводились государственные экзамены на высшую ученую степень, на которых присутствовал император.
Позади Тронной палаты сохранения гармонии возвышаются три задних дворца (Хоусаньгун).
1. Дворец небесной чистоты (Цяньцингун) служил императорской канцелярией: здесь принимались иностранные послы, решались повседневные дела и заслушивались доклады. После царствования маньчжурского императора Цяньлуна (1736–1795) избираемые императорами наследники престола заранее не объявлялись. Вместо этого был введен новый порядок: император в этом дворце писал имя своего преемника, клал записку в коробку, которую ставил на широкую доску с надписью «свет и истинное величие». После смерти императора коробку вскрывали, и только тогда узнавали, кто должен наследовать престол.
2. Дворец общения Неба и Земли (Цзяотайдянь). В нем хранились императорские печати; в день своего рождения императоры принимали здесь поздравления.
3. Дворец земного спокойствия (Куньнингун). Здесь проводились церемонии бракосочетания императоров и находилась спальня новобрачных.
В императорских дворцах повсюду можно было встретить символы силы, могущества, долголетия, благоденствия, мудрости и счастья: изображения льва, черепахи, оленя, журавля, бабочек, цветов, фруктов. Но наиболее распространенным символом императорской власти был дракон, которого рисовали на потолках, стенах, ширмах, предметах прикладного искусства и т. п.
Императорские дворцы были «наполнены» злыми духами. Об этом можно судить по следующему отрывку из воспоминаний последнего маньчжурского императора Пу И: «Каждый день, едва сумерки окутывали Запретный город и за воротами скрывался последний посетитель, тишину нарушали доносившиеся от дворца Цяньцингун леденящие душу выкрики: „Опустить засовы! Запереть замки! Осторожней с фонарями!“ И вместе с последней фразой во всех уголках Запретного города слышались монотонные голоса дежурных евнухов, передававших команду. Эта церемония была введена еще императором Канси для того, чтобы поддерживать бдительность евнухов. Она наполняла Запретный город какой-то таинственностью. Я боялся выйти из комнаты, и мне казалось, что все духи и привидения из рассказов моих наставников собрались за моим окном…»