Вслед за этим последовали другие, не менее роскошные блюда, среди них седло барашка с прожаренными до хруста стручками гороха, ростки бамбука, горох, водяной орех, сушеные лесные грибы. Подали также морского моллюска, излюбленное в Пекине кушанье — это хорошо запомнила Лайцзе-лу после посещения принцессы в Запретном городе. Приготовленные на пару моллюски и мидии в открытых раковинах в течение нескольких часов вымачивались в соевом соусе и рисовом вине, приправлялись молотым красным перцем, протертым чесноком и рисовым уксусом. Это блюдо подавалось холодным. Сидевшие за столом, палочками для еды, подцепляли моллюсков и мидий, доставая их из раковин, макали в соус и отправляли в рот одного за другим.
Обед завершился супом из морских водорослей, приготовление которого требовало такого высокого мастерства, что лишь немногие талантливые повара отваживались браться за это блюдо. Свиной окорок и небольшое количество креветок понемногу добавлялось в крутой бульон из куриных костей, куда затем высыпали сушеные морские водоросли и доводили до кипения, затем, подав к столу, в суп добавляли нарезанный зеленый лук, небольшое количество масла имбиря и свежеиспеченные лепешки, нарезанные маленькими кубиками.
Ань Мень учтиво рыгнула, показывая, что по достоинству оценила обед, и, когда все участники трапезы сидели за чашечкой легкого ароматного чая, настолько прозрачного, что он казался простым кипятком, принцесса решила, что наступил подходящий момент сделать шаг, который мог бы помочь Лайцзе-лу.
— Правда ли, — спросила она Сун Чжао, — что скоро мы лишимся твоей дочери, которая уйдет к знатному «заморскому дьяволу»?
Ее подход предвещал нечто большее, чем простое неодобрение, поэтому отец девушки почувствовал себя неуютно.
— Маркиз де Брага попросил ее руки, однако пока формальной помолвки еще не было.
— Помолвка не состоится еще несколько недель, — добавила Сара Эплгейт.
Лайцзе-лу с благодарностью посмотрела на гувернантку за оказанную поддержку.
— Я слышала много разных сплетен про дона Мануэля Себастьяна, — небрежно заметила Ань Мень, — но вряд ли они соответствуют действительности. Говорят, он правит в Макао с пышностью и торжественностью Небесного императора. Рассказывают также, будто он содержит по меньшей мере пятьдесят наложниц различных национальностей, и что несмотря на свое богатство он скуп, выплачивая слугам низкое жалованье.
Чжао снял очки и протер стекла.
— Мне трудно проверить все эти слухи, — проговорил он. — Но я знаю наверняка, что маркиз один из видных аристократов в Европе и обладает большим богатством, чем многие короли.
Принцесса перешла к сути вопроса.
— Я предложила Лайцзе-лу выйти замуж за нашего кузена, Шан-Вэя, если, разумеется, она того пожелает.
Чжао отлично понимал, предложение сестры императора предпочтительнее всех иных предложений, касающихся его дочери. Посмотрев сначала на Ань Мень, затем на дочь, он понял, что оказался в незащищенной позиции.
Лайцзе-лу даже позволила себе удовольствие едва заметно улыбнуться. Предложение Ань Мень возвращало контроль над своей судьбой в ее собственные руки. Теперь, если Джонатан не появится до истечения срока, до той крайней черты, обозначенной отцом, она сможет уклоняться какое-то время от выполнения требования отца, ссылаясь на то, что вопрос о том, какое предложение предпочтительнее, имея в виду брак с Шан-Вэем. Разумеется, она не в силах оттягивать это до бесконечности, поскольку рано или поздно отец добьется от нее ответа и раскроет ее обман. Но пока принцесса предоставила ей преимущество в дополнительном времени. По-прежнему цепляясь за свою мечту, в глубине души Лайцзе-лу верила в то, что Джонатан вернется к ней, и только надежное доказательство его смерти разобьет ее надежду.
«Лайцзе-лу» неуклонно продвигался в южном направлении через Северную Атлантику и Карибское море. Погода оставалась благоприятной, с резкими встречными ветрами, которые позволяли Джонатану Рейкхеллу полностью использовать преимущества благоприятствующей судьбы, выматывая себя работой сильнее, чем остальных членов команды. Часто он проводил долгие часы на капитанском мостике, командами добиваясь все большей и большей скорости корабля от его огромных парусов. Клипер демонстрировал свои лучшие ходовые качества, разрезая зеленовато-синие волны с удивительной постоянной скоростью в двадцать узлов.
Даже когда корабль подошел к экватору и вошел в наводящую ужас экваториальную штилевую полосу, удача не покидала Джонатана. Когда ветер затихал, и корабль был готов застыть без движения на зеркальной глади моря пребывая в неподвижном состоянии день за днем, Джонатан неустанно убеждал себя, что силы природы на его стороне. В этой полосе ветры заметно ослабели, но все же дули непрерывно и вновь усилились, когда корабль вышел в Южную Атлантику.