Город лежит на берегу живописного озера, по которому изящно разбросаны искусственные острова, сделанные людьми в различные периоды китайской истории.
Был тихий солнечный день, толпы людей слонялись по берегам озера, и среди них бродил я, одинокий монстр, страдающий комплексом неполноценности от внешней непохожести на других. Вдоль тротуаров теснились частные торговцы всякой всячиной — фруктами, орехами, кока-колой, дешёвыми самодельными сувенирами. Иногда попадались экзотически одетые молодые люди; по-моему, это были колдуны или знахари. Они продавали какие-то порошки, корни, черепа и кости диких зверей, что-то пушистое или зубастое, наводящее жуть. Всегда в их репертуаре была засушенная когтистая лапа тигра. Тигр символизирует силу и мужественность. То ли они продавали эту лапу целиком, то ли просто давали потрогать, этого я так и не понял.
Озеро было усеяно лодками с туристами; ещё больше таких лодок стояло вдоль берега, и их владельцы зазывали прохожих. Естественно, я был для них желанной добычей. По-английски они не говорили, а молча хватали меня за рукав, показывали карту озера и тыкали пальцем в острова, на которые они готовы были меня немедленно отгрести за тридцать шесть юаней. Цена была приличная, около семи долларов, и я, как всякий уважающий себя американец, не мог позволить себе пасть жертвой первого же предложения без сравнения вариантов.
Занятие это оказалось бессмысленным: все лодки были одинаковыми, тяжёлыми деревянными челнами, в которых гребец сидел на корме с одним веслом, и цена была всегда одна и та же — тридцать шесть юаней. Так к моему страданию от комплекса неполноценности добавилось ещё и страдание от невозможности сделать выбор. А главное, мучила загадка: как при явном наличии всех элементов свободного предпринимательства, а именно — частной инициативы, конкуренции и предложения, превышающего спрос, как при всём этом не было хотя бы минимального, но естественного колебания в цене и качестве сервиса? И тут подошёл молодой человек и сказал с напористой вежливостью:
— Would you like to take my boat, sir? (Не хотите ли взять мою лодку, сэр?)
Так вдруг решилась проблема выбора и забрезжила возможность познать тайну бизнеса на озере Хонгчжу.
— Да, конечно, — ответил я с достоинством. — Конечно я would like, чего там.
Молодой человек извлёк замусоленную карту озера и показал мне три острова, на которые он меня сейчас же отгребёт с возвратом на прежнее место. Цена тридцать шесть юаней.
— Даю тридцать, — сказал я и затаил дыхание.
— Не могу, сэр, — огорчился молодой человек. — Цена — тридцать шесть.
— Ну, тогда так: я плачу тридцать, а ты гребёшь меня не на три, а на два острова. Идёт?
— Вы можете не ездить на третий остров, если не хотите, сэр, — сказал молодой человек. — Но цена всё равно — тридцать шесть.
— Тогда так: ты меня отвезёшь на все три острова, а потом ещё на другой берег. И я плачу за это не тридцать шесть, а сорок пять. Договорились?
— Я вас отвезу на другой берег, если хотите, сэр, — терпеливо сказал молодой человек. — Но цена всё равно тридцать шесть.
Я сдался, и мы поплыли. Начинало смеркаться, от озера пахло свежей сыростью. Над нами висела бесконечная тишина веков, и в неё вкрадчиво вплетался плеск весла. Впереди медленно надвигался поросший лесом остров, расположение которого определила не природа, а император пятьсот лет назад.
— Остров построен во времена династии Мин, — объяснил мой экскурсовод. — Его строили несколько поколений. Можете представить?
Это я представил себе очень живо — как тысячи китайцев копают землю и возят её в лодках, неотличимых от той, в которой мы плыли сейчас, в конце двадцатого века. Если бы этот остров строили сегодня, техника строительства была бы точно такой же.
— Вход на остров платный, но заплачу я, это входит в цену, — сказал мой провожатый. — Вы можете прогуляться по острову, а я подожду в лодке. На противоположной стороне есть маленькое кафе. Предъявите свой билет, и они вам дадут чаю, это тоже входит в цену.
Молодой человек сносно говорил по-английски, но когда отступал от разученной темы, его становилось трудно понимать. Тем не менее я разобрал, что он — инженер, работает полный рабочий день, шесть дней в неделю, а на седьмой день подрабатывает, катая туристов по озеру. Это ему нравится гораздо больше, чем карьера инженера. Настал мой час проникнуть в секрет китайской частной инициативы.