Показывать себя в этом обществе не было в расчетах Будимирского, и он палкой и мимикой показал кули направиться в горы.
Улицы, застроенные большими зданиями, скоро кончились, и кули бежали по дороге, мимо дворцов и вилл, выстроенных европейцами на китайские деньги, и роскошных садов, из которых наилучшими являются губернаторский и комендантский. Почти рядом тянулась железная дорога с проволочной тягой, устроенная по образцу горных швейцарских и соединяющая «Сити», деловой город, с этим прелестным предместьем, где проживают семьи коммерсантов, высшего чиновничества и офицерства.
Вскоре кули остановились у ограды раскинувшегося на уступе горы очаровательного ботанического сада, точно предназначенного служить сборным пунктом всей аристократии. Теперь она занята была там, у City Hall’а, национальным спортом и в этом любовно взлелеянном, заботливо выхоженном китайскими садовниками, но точно по волшебству вызванном из голой гранитной почвы саду — бродили лишь несколько нянек-индусок с чахлыми детьми, играющими в мяч. Кое-где в тени пихт отдыхали богатые дамы-китаянки, добравшиеся сюда на их изуродованных ножках, да вдали у обрыва бродили два черные рединготы в цилиндрах.
Полюбовавшись и отсюда заливом, Будимирский возвратился к креслу-паланкину, и кули помчались дальше, причем один из них, старший, по-видимому, обернувшись к седоку и сладко улыбнувшись, показал рукой вперед, произнеся: «Happy Valley!»
По Kennedy Road, обсаженной хвойными деревьями, кули скоро добежали до красивой и самой широкой долины на острове, где расположены кладбище и ипподром. «Блаженной» (Happy Valley) долина эта названа, вероятно, в память крылатых слов, сказанных некогда Крезу Соломоном: «Nemo ante mortem beatus…»
Даже наш авантюрист согласился, что этот уголок дивно красив. Живая бамбуковая изгородь, со стволами около 12 сажен высоты, окружает это место успокоения, представляющее скорее великолепный и тщательно выращенный тенистый парк, чем кладбище.
Здесь никого не было, но не успел Будимирский, усевшись в тени на садовой скамье, закурить сигару, как увидел вдали те же два редингота, в которых вскоре узнал своих японцев, которые, не приближаясь к нему, тоже расположились шагах в ста от него.
— Соглядатаи проклятые, — проворчал Будимирский, но вдруг голову его озарила удивительная мысль.
V. Сила талисмана
«Соглядатаи, да!» думал Будимирский, но, вместо того, чтобы злобствовать за это на них и недоверчивую Ситреву, нужно воспользоваться ими, обратить их в слуг своих. Талисман Ситревы с ним ведь, а по ее словам ему подчиняются все, кто посвящен в тайны секты, все верные ее.
Теперь же именно ему слуги нужны, ибо нет сомнения, что Солтер, облегчая ему все процедуры банковские и оберегая его от неприятностей, в то же время непременно сообщит кому следует в Лондон, что вот-де миссионер, имярек, везет с собою в Европу на десять миллионов таэлей чеков, назначение которых безусловно подозрительно, ибо ни один из них не написан на его имя, а все — на имена различных иностранцев или предъявителей… Если Солтер сообщит об этом, то, конечно, в министерство колоний, а Будимирский, восхищавшийся всегда талантами и деяниями Чемберлена, знал, что этот господин не остановится перед задержанием миссионера, вывозящего из Китая 10 миллионов и, самое меньшее, устроит этому миссионеру такой допрос, которого избежать во всяком случае надо… Но как? — Бежать, изменить путь? Бесполезно, — отделения банка в Лондоне и Париже получат известные приказания, и тогда… перехватить сообщение Солтера, но каким образом? Не могут ли эти японцы помочь?
Будимирский решился. Собрав все свое нахальство, он, встряхнув головой и глубоко вздохнув, встал и направился к японцам. Когда он подошел к ним шагов на пятьдесят, они встали и направились прочь, но Будимирский громко и решительно крикнул им подождать…
Японцы остановились, обернулись… На лицах их выражалось полное недоумение… Они переглядывались между собою, но ждали подходящего Будимирского.
— Прошу вас, господа, присесть! — указал им на скамью Будимирский. — Мне нужно с вами поговорить.
Японцы молча сели, храня удивленный вид и переглядываясь.