В Лукнове, перед отправлением в горы, Дик Лантри получил шифрованную депешу из Парижа. Дешифровав ее, он передал депешу Изе, которая прочла: «Здесь в разгаре кипучей деятельности Запада я клянусь отдать жизнь в пользу того святого дела, ради подготовки которого вы удаляетесь от этого мира. Привет вам на пороге святой обители. Ситрева».
Кончился и двухнедельный путь в горах, кончился и последний переход пешком по тропинкам над пропастями, где не могло поставить ногу ни одно животное, кончились все долгие страдания Изы. Как тогда в трансе, восемь месяцев назад, она теперь в действительности стояла перед входом в обитель… Перед ней высилась крутая каменная стена, колоссальная скала, подымающаяся в далекую высь, блестящая, залитая солнцем… Она стояла перед входом в пещеру, принимая благословение того старца, который до сих пор запрещал ей вход сюда.
— Войдите — и ты и все, судьбою посланные с тобою… Примите благословение мое. Войдите отдохнуть от мук, перенесенных вами в мире, и потрудиться во спасение великого народа! Мир вам!
Они вошли, сознавая, что переступают порог великой тайны, сознавая, что настанет час, когда они вернутся в мир, окрыленные знанием, могучие, готовые к великой борьбе.
Комментарии
А. Львов, подобно многим другим авторам дореволюционных фантастических и приключенческих романов, канул в небытие, не оставив по себе никакого биографического следа. Известно лишь, что в 1906 г. у И. Д. Сытина в Москве вышел его роман «Китайские миллионы», издававшийся в том же году и под названием «Похождения авантюриста». На титульном листе Львов означен как автор «Желтого кошмара»; книги этой, увы, нет даже в крупнейших библиотеках России. Сюжет «Желтого кошмара», однако, нетрудно восстановить: авантюрист Будимирский обольщает в Тяньцзине прекрасную Ситреву, жрицу могущественной секты, борющейся за свободу Китая и освобождение всего Востока от влияния европейцев. Не останавливаясь перед убийством, он выманивает у Ситревы миллионные суммы на подкуп европейских правителей (фоном романа служит вторжение сил коалиции «восьми наций» в Китай и подавление боксерского восстания 1899–1900 гг.). В самом начале романа «Китайские миллионы» мы встречаем Будимирского на японском пароходе: под видом британского миссионера, мечтая о будущей роскошной жизни в Европе, он спешит в Гонконг, к миллионам Ситревы, которые надеется благополучно прикарманить.
«Китайские миллионы», если воспользоваться частым приемом автора, любящего курсивные выделения — роман чрезвычайно симптоматичный и отражающий многие клише массового сознания. Здесь и бульварная экзотика Гонконга и Макао с подозрительными притонами, соблазнительными гейшами и опиумными курильнями; и русские кутежи на Лазурном берегу, разительно напоминающие «подвиги» нуворишей современного «новорусского» пошиба; и прекрасные девушки, так и падающие к ногам авантюриста с горящими глазами и «прекрасным античным профилем». В этом плане обращает на себя внимание смелость эротических моментов — в «Китайских миллионах» есть и инцестуальное влечение отца к дочери, и голые куртизанки в шампанском, и лесбийские ласки, и любовь втроем… Любопытней, впрочем, мотив так называемой «желтой опасности», вдохновленный китайскими подпольными религиозно-мистическими обществами «боксеров» и представленный китайской сектой, чьи щупальца охватили Европу и дотянулись даже до Петербурга. Саму идею «желтой опасности» как столкновения Европы с восточными ордами автор возводит к одержимому мыслью об азиатском нашествии кайзеру Германии Вильгельму II и именует «басней»; тем не менее, он всецело поддерживает, похоже, идею Вильгельма о «великой восточной миссии» России. «Восток может принадлежать только русским, твердо и систематически забирающим его в свои руки и умеющим оставаться друзьями с подчиненными народами» — утверждает Львов устами Будимирского и капитана-далматинца, знатока Востока. Именно поэтому автор с непонятным на первых порах энтузиазмом говорит об освобождении Востока от «европейцев»: эмансипированный Восток должен подпасть под влияние России. Далее Львов нацеливается на Индию: «великая борьба» таинственных гималайских старцев, как явствует из последних страниц романа, состоит именно в «спасении великого народа» Индии от британского владычества. Вот она, роковая ошибка Ситревы: не Китай, но Индия увлечет за собою весь Восток. «Прежде чем дочь Востока, ты — дочь Индии… Спаси ее, Восток сам возродится…» — поучает недалекую жрицу гималайский старец, глава сокрытой обители. Прямо индо-тибетская утопия Н. Рериха с поправкой на красную Москву! Столь же незатейливы и мистические мотивы романа, замешанные на отголосках теософского учения Е. Блаватской и ее последователей; отсюда родом сами гималайские «махатмы» и наделенные чудесными возможностями раджа-йоги (далеко ли ушел от этого И. Ефремов в «Лезвии бритвы», породившем в свое время целую волну псевдо-«восточного» оккультизма в б. Советском Союзе?) В «Китайских миллионах», кстати, наличествуют и фантастические мотивы — таковы паранормальные способности красавицы Изы ди-Торро и ее тибетских наставников, а также сложные духовно-фармацевтические практики, превращающие авантюриста Будимирского в «живого покойника». Похождения Будимирского заставляют вспомнить не только «Лезвие бритвы», но и Остапа Бендера с афишкой «Приехал жрец (знаменитый индийский брамин-йог)», и «графа» Семена Ивановича Невзорова из блистательного «Ибикуса» Ал. Толстого — а впрочем, эти вещи тоже вышли не из гоголевской «Шинели».