Бертон выбрал западное направление, пройдя мимо Барабанной башни с западной стороны перекрестка. Он шел по той же улице, которая здесь называлась уже Си Дацзе, или Западная улица. Внезапно он замедлил шаг, и мне пришлось спрятаться за лестницей, ведущей в торговый центр. Затем Бертон свернул на север.
Я продолжала следовать за ним по удивительному торговому кварталу. Здесь были чайные домики и бакалейные лавки, ларьки с клецками, разносчики всевозможных сладостей. По мере того как мы все больше уходили в глубь базара, улочки становились все уже. Постепенно надписи на китайском уступили место вывескам на арабском языке, стали попадаться женщины в платках. В воздухе витал запах баранины. Мы очутились в мусульманском квартале Сианя. Бертон остановился, чтобы купить билет, и вошел в мечеть. Через несколько минут я сделала то же самое.
В мечети Сианя, претендующей на звание самой крупной в Китае, в чем я не сомневаюсь, царили умиротворение и покой: прелестные арки смешанного арабо-китайского стиля, красивые деревянные строения и ворота, старые, изогнутые деревья, каменная стела и фонтаны. По моему мнению, это место больше подходило для тихого созерцания, здесь было слишком спокойно, особенно если вы кого-то преследовали. Мне надо было вести себя очень осторожно, чтобы Бертон ничего не заподозрил.
Мечеть представляла собой идеальное место для тайных встреч. Перед молельным залом Бертон остановился и стал ждать. Я отступила назад и наблюдала за ним. Несколько минут он просто стоял на месте, притоптывая ногой от холода и все плотнее укутываясь в шарф. На какое-то мгновение он стянул маску, поскольку поблизости не наблюдалось зараженных объектов, и я увидела облачко пара от его дыхания в холодном воздухе. Примерно минут через пять мимо меня прошел мужчина неопределенного возраста, не молодой, но еще и не старый, и направился к Бертону. Я нырнула в боковой зал и принялась ждать. Через пару минут я услышала их приближающиеся голоса и напрягла слух. Они остановились напротив зала, в котором я спряталась. К моему сильному раздражению, разговор велся по-китайски. Я понятия не имела, о чем речь, чувствовала лишь, что говорят они на повышенных тонах, словно о чем-то спорят и не могут прийти к соглашению. Мне удалось увидеть лицо знакомого Бертона, и этого было достаточно, чтобы узнать его при последующей встрече. Скоро они прошли мимо меня, а я осталась недоумевать — последовать за ними или ждать. Когда же я набралась смелости и выглянула, в мечети никого не было. Бертону снова удалось улизнуть.
Я отправилась на его поиски. На одном из крытых базаров мусульманского квартала было множество лавок, якобы торгующих антиквариатом, и именно тут можно было скорее всего напасть на след Бертона, если он опять принялся расспрашивать о серебряной шкатулке и раздавать свои визитки с просьбой связаться с ним, если она вдруг попадет в продажу. Когда я поняла, что это бессмысленно, у меня возникла другая мысль: антикварный рынок у Басянь Гун. Скорее всего, Бертон обойдет все подобные места в городе.
Басянь Гун — даосский храм, расположенный недалеко от восточных городских ворот Сианя и посвященный Восьми бессмертным. На другой стороне узкой улицы находится антикварный рынок, открытый каждое воскресенье и среду, а сегодня как раз было воскресенье. Чтобы туда попасть, надо пройти через восточные ворота в конце Дун Дацзе, затем свернуть налево и идти за городской стеной, туда, где между стенами и рвом был разбит узкий городской парк. В это холодное и солнечное воскресенье там сидела группа пожилых людей, слушая своих птиц, поющих в клетках, которые висели на ветках деревьев над тропинкой. Какие-то мужчины и женщины занимались тай-чи. Еще дальше музыканты играли на традиционных инструментах и пели. Кажется, они репетировали, и звуки музыки вдохновляли меня. Мне бы очень хотелось остановиться и послушать, но я шла по следу.
У самого северного края восточных ворот я перешла оживленную улицу, идущую параллельно стенам, и углубилась в тихий, старый квартал. В путеводителях обычно называют эту часть за восточными воротами и вокруг храма «захолустьем», но мне так не показалось. Лично я захолустными считаю ряды уродливых многоэтажных домов, возвышающихся над городскими стенами. Но стоит пройти мимо них, и вы увидите живых людей, занимающихся повседневными делами: они покупают еду, чинят велосипеды, ремонтируют обувь, идут к врачу.