Больше она никому не звонила, но что обманывать себя? — расстроилась ужасно. Сволочи! Козлищи неблагодарные! Чтоб вам всем пусто было! — утирая слезы и сморкаясь, злобно шептала Зоя.
На фоне тотального мужского паскудства благородная готовность Валерки прийти Даше на помощь блеснула как диамант в навозной куче. Если б не он, Зоя не могла бы присутствовать на похоронах, а появиться там ей очень хотелось. Надо, чтобы все увидели ее такую — с забинтованной головой, страшным синяком и заплывшим глазом. Как живое свидетельство случившейся трагедии. Чтобы все смотрели на нее и думали об одном и том же — красивая и здоровая погибла, а скрюченная уродка осталась жива. Какая несправедливость судьбы!
Валерка, не раздумывая, откликнулся на просьбу помочь. Ловко подхватив ее на руки, посадил в машину. Потом, уже в ритуальном зале морга, устроил на раскладном стуле с подлокотниками, купленным еще Василием специально для дочери, чтобы можно было вывозить ее из четырех стен.
— Ты похудела, старуха, от своих переживаний, — сказал он, и Зоя поняла, что этот способ передвижения они с сестрой уже практиковали — со стульчиком или без, но с Дашкой на руках наверняка!
Зоя наблюдала за Валеркой и была поражена абсолютной естественностью его действий. Ни намека на смущение! Такого, казалось бы, закономерного в ситуации, когда идешь с взрослой женщиной на руках и народ вокруг начинает глазеть на вас, как на экспонат кунсткамеры…
Увидав ужасно изменившееся и грубо загримированное лицо сестры, лежащей в гробу, Зоя чуть не лишилась чувств. Слезы лились безостановочно, опять разболелся шов над бровью. Желая подчеркнуть такую яркую Дашину примету, как длинные ногти, Зоя покрыла их кроваво-красным лаком и только у гроба поняла, как вульгарно это выглядит. Но нет худа без добра, успокоила она себя. Все с удивлением пялятся на ее маникюр и, конечно, сравнивают ее руки с Зоиными.
Интересно, что бы они все делали, если б узнали, как мастерски она их обдурила и продолжает дурить?! Но никто не знал. Все стояли вокруг гроба со скорбными лицами. Ужасно плакала Катерина — теперь до конца дней будет казнить себя за то, что Зоя погибла из-за ее неправильного решения. Подружки шмыгали носами и аккуратно, чтобы не поплыл макияж, промокали платочками слезы.
Лапе было явно не по себе. Зоя с удовлетворением отмечала и воспаленные глаза, и плотно сжатые губы. Он произнес прощальные слова. Сказал, что она была замечательной темпераментной девушкой, отличным умным другом. Уж про темперамент мог бы не упоминать, подумала Зоя. В устах бывшего любовника эта характеристика прозвучала явно двусмысленно.
Приехали на Крестовское кладбище. Процессия тяжело продвигалась по узкой заснеженной тропинке. Зоя снова обхватила Валерку за шею и скоро почувствовала, что он устал. Она слышала его учащенное дыхание, а когда он поворачивал к ней голову, ее обдавало горячим, прогретым натруженными легкими воздухом.
Зоя настолько вжилась в образ сестры, что подобно Даше прониклась к Валерке искренней благодарностью за его участие и просто симпатией к хорошему доброму парню.
— Ты как, Дашук? Не замерзла? — тихо спросил Валерка, усаживая ее на раскладном стуле и заботливо укутывая одеялом.
Зоя чуть заметно покачала головой.
— Спасибо тебе, и прости, что так обременяю.
— Перчатки надень! Простудишься. Валерка сделал вид, что не заметил ее благодарности.
Зоя послушно натянула перчатки и почувствовала, что в самом деле очень замерзла. Неподвижные ноги совсем окоченели. Она словно перестала их ощущать. Ничего удивительного, решила Зоя. — Ведь я инвалид.
…Похороны проходили чинно, с соответствующим случаю количеством слез, вздохов, скорбных речей. Зоя была довольна. Бросив в могилу сестры горсть земли и мысленно попросив прощения у нее и похороненного рядом отца, Зоя с каким-то мистическим ужасом вдруг осознала, что Зоя действительно умерла, и теперь она, Даша, заняла ее место, но осталась совсем одна, и это очень, очень грустно.
Группа людей, провожавших Зою в последний путь, значительно поредела, когда подъехали к Дашиному дому. За поминальный стол сели Катерина с дочерью и двумя тетками, Зоина подружка, Валера, Лапа и две девушки с Зоиной работы. За столом сидели часа полтора. Первой ушла Зоина подружка, потом девушки, что приехали вместе с Лапой, потом Валера. Катерина с тетками принялись за мытье посуды, а Лапа все сидел и сидел, умудряясь говорить долго и ни о чем, и нервно перескакивал с темы на тему. Даша, конечно, поняла, что он хочет с ней поговорить, но не знает, с чего начать, — поэтому ходит вокруг да около.