Господи! Какие печальные воспоминания о той поре! Он до сих пор не знает, что лучше — забыть вовсе или помнить до конца дней. Но что знает наверняка — всё в жизни взаимосвязано. Это так же точно, как то, что Исаак Ньютон открыл законы механики.
Вот течёт и течет твоя жизнь. Местами даже счастливая. Вдруг что-то страшно сбивается в её бодром ритме, комкается, спотыкается… Почему это с тобой? За что? — недоумеваешь ты.
Многие так и остаются в слепом, но спасительном неведении. Им даже не приходит в голову, что происходящее с ними — маленькое, но закономерное звено в очень длинной цепочке причинно-следственных связей, которые выстраивали судьбы их предков, выстраивают судьбу их собственную и будут выстраивать судьбы их потомков.
Он тоже понял это не сразу. Собственно, «не сразу» — мягко сказано. Лишь когда смерть унесла жену — молодую цветущую женщину, а через несколько лет умерла во время родов дочь, он осознал, что его настигла расплата, и неизвестно, что ещё заберет у него Господь, чтобы смог он искупить свою вину за ту девочку.
…Это было так давно, словно и не с ним. Университетская пора приносила много радости. Учился с удовольствием. Москва, богатая и великолепная, после нищего, разрушенного войной Воронежа, откуда он приехал, кружила голову. Казалось, что в этой эйфории он будет всегда. И с Ларисой познакомился именно на волне волшебно-беспечного и лихого настроения.
Иван Антонович потом часто задавался вопросом, почему же его интерес к темноглазой розовощекой девушке так быстро сошёл на нет. Ведь Лариса была весьма привлекательной — можно сказать, выделялась из толпы. Он увидел её на катке в Парке Горького. С трогательным упорством она училась держаться на коньках. Тоненькие «гаги» никак не желали резать лёд, а так и норовили разъехаться в разные стороны. Она падала, но, не давая себе передышки, снова вставала на ноги. Он сказал ей что-то ободряющее, прокатил в санках-кресле по большому кругу, потом пригласил на новогодний вечер в университет. Тогда молодые люди как-то проще знакомились на улице, в транспорте, в общественных местах. Знакомясь с Ларисой, он, честно говоря, не рассчитывал на такой успех. Однако вскоре понял, что девушка как-то уж слишком серьёзно воспринимает его знаки внимания. Ему бы насторожиться и отойти от неё — уже тогда было понятно, что для беспроблемного, лёгкого романа она не создана. Особых усилий над собой делать бы не пришлось. Влюблен не был. Спортивный азарт резвился в нём больше, чем страсть. А к тому времени, когда дело дошло до постели, в нём и азарта-то почти не осталось! То ли не было в ней того, что сейчас называют сексапильностью, то ли ему как-то слишком легко давалась победа любовная, но скука разбирала смертельная. Однако момент, когда расстаться с Ларисой можно было легко, не превращая разрыв в событие вселенского масштаба, оказался упущен. Лариса влюбилась в него без памяти, а Ваня Слуцкий стал находить удовольствие в новом для себя образе кумира-повелителя.
Вскоре он понял, как удобно иметь постоянную любовницу — покладистую, преданную, которая готова идти за ним хоть на край света. Во-первых, это экономило уйму времени, во-вторых, многие ребята на курсе ему отчаянно завидовали, что весьма льстило мужскому самолюбию. Лишь когда она завалила весеннюю сессию в своём педагогическом, поскольку, кроме любви, ни о чем думать не могла, он почувствовал себя неуютно. Лара приехала из провинции. В Москве ни родителей, ни родни — совсем одна. Он вроде как был самым близким ей человеком в столице и определенную ответственность за нее, конечно, ощущал.
На лето Лара уехала домой в свой Тихорецк, Слуцкий остался в Москве. Они не виделись почти три месяца. Когда она вернулась и он узнал о её беременности, делать аборт было поздно. Слуцким овладела сначала паника, потом ужас. Он закатил Ларисе скандал. В рамках, приличествующих мужчине, не удержался, сорвался на отвратительную истерику с визгливыми бабьими интонациями и даже слезами. Лара гладила его по голове и приговаривала:
— Ничего, ничего… Это ведь твой ребёнок. Со временем ты полюбишь нас вместе. Ну, как одно целое. Не бойся, глупенький, мы будем очень счастливы.
— Да не хочу я! Понимаешь ты это? Не хочу… — задыхаясь от бессильного гнева, выкрикивал Иван.
— Не хочешь быть счастливым или не хочешь с нами? — обречённо допытывалась Лара и жалко смотрела на него полными слёз глазами.
— Ты мне осточертела, гнусная шантажистка… — заревел он громовым голосом.
Это объяснение происходило в комнате её общежития. Потом, после того, как всё случится, скандал Ларисы и Ивана будут вспоминать соседи. Оказывается, он орал так громко, что его слышно было на другом этаже. Он ушел, хлопнув дверью, и больше никогда её не видел.