Как горько, что Анюты нет! Ей было бы хорошо в светлом просторном доме. А он смотрел бы на неё, и сердце его наполнялось бы нежностью и любовью. И никогда, никогда бы больше он с ней не ссорился…
К Даше Иван Антонович приехал ближе к вечеру вместе с Катериной и оправдал образ Деда Мороза на сто процентов. Потрясающий букет, от которого женщины пришли в полный восторг, состоял из белых и фиолетовых цветов, опутанных кудрявой зелёной травой. Плотная, цвета молодого салата сетка бережно, живописным кулёчком обёртывала свежесрезанные стебельки, над которыми «летали» две шёлковые пчёлки, закрепленные на длинных упругих проволоках. Красное грузинское вино, итальянское шампанское, свежая клубника, коробка роскошного вида пирожных, шоколад, конфеты… Кухонный стол, за которым расположились Даша, Валера, Катерина и Иван Антонович, не вместил и половины всех даров. И всё же это было только начало!
Катерине Слуцкий вручил длинную золотистую картонку. Даше — узкий пенал сандалового дерева. Женщины вспыхнули от удовольствия и радостного предвкушения, нетерпеливо снимая с упаковок ленточки и бантики. Подарки они увидели одновременно, и обе не смогли сдержать восторженного восклицания. Катерина, надев очки и осторожно отгибая тончайшую папиросную бумагу с золотыми нитями, медленно вынимала норковый палантин палевого цвета. В сандаловом пенальчике Даша нашла изящный кулон из аметиста неровного окраса — от розового до тёмно-фиолетового и широкий золотой браслет с крупным аметистом на застёжке.
Катерина прослезилась, сняла свои нелепые очки, промокнула салфеткой глаза и, закусив губу, укоризненно покачала головой — зачем, дескать, так шикарно. Даша, с помощью Валерки застегнув браслет с кулоном и полюбовавшись на нарядную ручку, раскрыла деду объятия.
Слуцкий был очень, очень рад. Ему нравилось, как женщины ответили на его подарки, нравились сами женщины, нравилось быть Дедом Морозом, но больше всего просто дедом. Перед Валеркой он извинился за то, что ничем не одарил, но кто знал…
— Валера, я обязательно это исправлю, не огорчайтесь. Вы симпатичный молодой человек, и я очень доволен, что у Даши есть друг. Скажите, а вы с ней как-то выбираетесь из дома? Нельзя же девочке всё время в четырёх стенах!
Катерина, Даша и Валерий переглянулись, потому что все вспомнили одно и то же — похороны Зои. Именно тогда Даша «выбиралась» из дома у Валерки на руках. Но тема эта была под запретом. Молчание нарушила Катерина:
— Да, конечно, выходят. Валера, знаете ли, Иван Антонович, просто молодец. Берёт Дашу на руки — и в машину!
Валерка, скромно потупившись, смотрел то на Дашу, то на Слуцкого. Он даже не скрывал, что хочет понравиться деду. Все хлопоты по приёму гостя, которые обычно выпадают на долю хозяйки, он взял на себя. Сам готовил еду, накрывал стол, под одобрительные возгласы Слуцкого и Катерины доставал из духовки противень с зажаренной курицей и подрумяненной картошкой. Никакой натянутости за столом не чувствовалось, и лишь один эпизод внёс некоторое напряжение в атмосферу праздника. Ободряемый ласковым доброжелательством Слуцкого, Валерка обратился к нему с неожиданным предложением:
— Я вам, Иван Антонович, тоже ведь теперь не чужой. Давайте я, как и Даша, буду называть вас дедом!
— Ну это лишнее, голубчик! — не раздумывая ни секунды, ответил Иван Антонович. — Пока, во всяком случае… Даша, — быстро переменил он тему, — скажи, а где ты наблюдаешься, у какого врача? Давай-ка составим новый план лечения. Мне говорили об очень хорошей клинике по твоему профилю в Швейцарии. У тебя есть заграничный паспорт? Если нет, начинай оформлять, нечего время тянуть! Ты молодая, со спортивной закалкой. Понадобится операция — ты должна хорошо её перенести.
— Дед, ты не торопись со Швейцарией. Знаешь, у нас тоже кое-что умеют. А за участие спасибо! Мне сейчас особенно оно понадобится, потому что… — Даша замолчала, опустила вниз голову, провела ладошками по бёдрам и взглянула сияющими глазами сначала на Ивана Антоновича, потом на мать. — Мама, я не говорила тебе… Так вот… И ты, Дед, за меня порадуйся! Я уже несколько дней, как чувствую свои ноги. Такого не было десять лет! Понимаете? Десять! Мне сейчас нужен специальный массаж и курс инъекций нового препарата. С массажем я ещё как-то справилась бы, но инъекции не осилить. Нереально дорого! Так что если поможешь, Дед, будет, конечно, здорово.
У Катерины снова заблестели глаза.
— Дочка! Боже мой! Неужели появилась надежда? Счастье-то какое! — взволнованно заговорила она и бросилась обнимать Дашу, потом радостно обратилась к Слуцкому: — Иван Антонович! А вы — ну просто добрый ангел. Надо же было появиться в нашей жизни именно в этот момент!