82
Однажды танки войдутв Пекин, а чья-то Зоя подниметбровь, положит бабочекна вискии вспомнитшкольнуюне любовь.
А я допью горьковатыйчай, поеду в Ялту,когда усну,где чьи-то волосыпо плечам,летаетЗвягинцевна луну.
83
А вот пакет из Пекина: «Как будто готовься к бою, пора повернуть Европу в пепел и зверопыль. Во сне
84
ВДРУГ:в жёлто-красной тишинея восседаюна коне!!!
85
Дина за деньгипокупает на рынкедыни…
И вдругвосклицает:«Саблидолой!» —и скачут монголы по синей пустыне…
И скачут монголы по синей пустыне?
И скачут монголы по синей пустыне!и каждый из них —настоящий герой!
86
Стиха сложение, тактика выжженнойречи. Тоже словарь, сгоревший домнад рекой. Вчера не там, где расположено твоётело. Оно не говорит, но кто тамговорит. Где его реки, где они, реки,в старый Китай. Где егородина, флаги и листья, ктовзял начало,жёлтый исток.
Тёплые кровли храма, как сёдла,пусты для света. «Конская кровь горяча!» —прокричали монголы ума.Немец с евреем во Фрейбурге ходяти книги ласкаютдруг другу. Саблю целуетфилософ, лишь бы собратьсяв Китай.
Мёртвое солнце. Говори, почемуКитай долог. Почему, для когоздесь Китай. Чьи вы тут боги —китайская осень,родимые реки не вотбытия. Германия. Златокитай.Ты понял.
87
Фёдору Сваровскому
А всё же я люблю весёлую Россию:мне снятся пряники, рубли, пасхальный перезвон.Медведь проехал на велосипедеи просвистел святой купец —к царице на поклон.То хороша Степанова Мария,то Поляков ни в чём не плох на ласточке верхом.Подпрыгивают девки расписные,цыганка пляшети лиса —гуляет с петухом.
88
Раскосых ласточек мелькнуло мне сейчас,и вечер в городе, как в дереве, погас.
Не стало Киева! а над моей МосквойКитай лысеющий склонился головой.
Привет, империя, я твой больной солдат,я болен бедностью, но августом богат!
Я в ссылке призрачной, но весь я не умрув листве таврической, на каменном ветру.
На старом кладбище примерю, как дурак,имперской выделки невидимый колпак
и, прямо в голову глотая аспирин,поверю в Тютчева, поверю не один.
С двумя подругами продрогший человек,влечу в парадное, как пчёлы на ковчег,
а ветер с севера, повисший в тишине,подует музыку о звёздах и луне.
Хоть деньги осени (искомое тепло)навряд ли выдадут Гадес или Дельво,
но умных ласточек небесная Москвакитайским золотом вернёт мои слова.
89
Крым назывался «Всероссийским Кладбищем».
IСкажи, когда лицо моё на ощупьвернётся в зеркало на третьем этаже,не Троцкого сновидческая поступьпослышится ль над крышами уже?А лунный свет младенческий, молочныйзальёт ли улицы, которых больше нет?ли спрыгнет Лев на рыночную площадьзияюще-багряный на просвет?Тогда незрячие пересекутся пальцыбогов-любовников, редеющих, как дым,и в кровь обнимутся троцкисты и китайцынад Симферополем, над кладбищем моим.
IIТо листья полетят, то краска покраснеет,то ветки венами покажутся в ответ…
В темнице августа меня как будто нет,лишь пальцы Троцкого сжимаются сильнее.
К закату выведет недолгий разговори ворон выступит в дожде над колокольней.Увёл бы девушку из церкви на сегодня —но пальцы Троцкого кровавы до сих пор.
90
То не ветер Володе —двоюродный брат,
то не осень —тройная сестра:
это ленинской кровьюбезумен закат,это птицы вороны,как тряпки,летят
и они же —кричатдо утра,
мол, болит голова,у Володи —болит голова,
и не хочетсявидеть в тетрадке
красноватыеэтислова,