Деревья молодитдлинноволосый дождьи ветви объявляются ручьями:вся в осени ветвейусталая листва,и снова снов твоих подклеенная лентапросвечивает дымоми дождём,и вновь опять —любимая, как в детстве, костяная головаморгает над размокшими нетвёрдыми плечами,и ветви —(повторю и повторю)своеобразно притворяются древесными ручьями:
кто притворяется ручьями?ветки, ветки!
А ты идёшьрядом с деревьями,где птицелетающий воздухкрасив, как читающий лев,где глиняной листвыпотрескавшийся круги соловья кочующая пропасть,где Тополь-Симферополь до утрапокачивает улицы и люди,где Чаадаев —в сердце бесноват,а Лао-цзы —прекрасени не будем!
где возможноот кошек послушать,то, что скоровернётся Христос —они докажут нам, мяукая, мурлыча(хвостами до созвездий доставая,из августа на Марс перебегая),что мы споёмо Боге по-китайскио Логосепо-русски,пускай во сне —но всё-таки —споём!
А ты идёшьс золотыми деревьями осени рядом,где только лишь китайская соснабезногим с детства горе-инвалидомна празднике в деревьяхвеселий городскихне знает листьев,падающих вниз:
её иголки – кóлки,
но это нам не девичьи заколки,не закоулкидевичьих волос!
Тогда на взгляд себя,раскосого от слёз,ты всё-таки выйдешь, как кошка,из родителей в старости дома,от домашнего солнца свечипрогуляться по берегуосени августа,тонким берегом крепкого краешкав виде месяца августа,о,
чтобы всякая осени августасладковато-древесная тень,как сестра, в полусне наклонилась(виновато-красивая тень),половинки платанов тебе принеслаили целые розы —цветов
и напрасно легко согласилась(сладковатого дыма сестра),что вот это гуляет ребёнок,знаменитый на всю темноту,китайчонок стихами —Андрей,из теплеющей корочки плотии медлительных капелек крови,между листьев и улиц ветвейпозабывший,забывший, забывший —для чего он сюдаприходил?
104
Я забуду дорогу в Китай. Забуду, какты клеил книги и мыл посуду. Я забудугород, где ты потрогал столько стенглазастых и тайных стёкол.
Я забуду Бродского в чёрном фраке. Язабуду Будду искать во мраке. Я лицожены не припомню толком, что коситлисою, а смотрит волком.
Близость дыма склоняет к тому, что жарко,листопад – к подаркам, но нет подарка,а нектар в сосуде, как призрак жажды,отразит тебяиногда —и дважды.
105
Полно дуть в дуду, потешая стадо,ни тебе, ни стаду это не надо:можно не бояться (почти) отнынени когтей царя, ни перин гордыни,
ни язвы, ходящей по кругу ночи,ни стрелы, звенящей в дневное время…
Полно плакать, вытри больные очи —какова земля, таково и семя!Лучше дуй в дуду, созывая стадопосреди учебного листопада,
чтоб огонь в сосуде, как призрак жажды,отразил нас всех навсегда и дважды.
Пусть подруга в теле не без названьяобретает ясные очертанья,и, чем дальше утро, тем светит дольше,отражая насдевять раз —и больше!
106
В сердце: серое слово(из слов мышей),нет, не возведённое если ртомк берегу лесана том берегупеска…
Осень, бегущая в травы,а пальцы – пусты,в день отдельных больных облаковлистья осени беглого тела,символический цвета востоки древесная цепь,чьих звеньевпо углам темнотынемыслима сильная желтизна.
Осень, ты теплота —золотая на звук,возле влажного места рекиветроосень листвы(золотая на лиственный звук?)и дырявых деревьевты осень…
Снятся, снятся ли долгона постели после сестрыволосы осенилёгкие, как молоко,
снится в злато-летающем светелес листьев, где,водянистых складок полны́,прозрачноплавают реки —хранилища для волны?
Свет, осень, лес:дорогие мои они.Теплорукие богиприходят туда по утрам,незнакомый Китай-разговорзаводят.