и время, и телотебе неприятны,как зеркалоиз темноты.
Обидно, что ты —такой непрозрачный,что ты —ещё плотное что-то,помимотебя из тебя,
что ты кое-кем помещёнвот в такие вот твёрдые вещи,как вот время и телотебя.
Сейчас ты хотел бы(немного хотел),увлекаясь глотками,не думать о теле родном.
Сидеть на краю берегову воды светловатой Салгир,пить пивоине полагатьтебя.
Не думать,как священник,о тебе…
Не потому,что вынужден тебене думать,а потому,что нет того,кто думаето том,кто нигде не находитсяздесь.
…Только есть(улыбнись)благодарность:
за большое спасибо стихамдушаначинает мерцать и просвечиватьчерез плотное тело тебя —
стихиадресуют ведь душусквозь материю быть,говоря!
Так что же теперь —закрыть глазаи неискатьстихов?..
Время видимой плотиубываетсо всякой секундой.
Твоя тёплая кровьгудит, как стихи.
Пиво пьётсяи ласточка вьётся.
Не искать бы,наверно,стихов…
Если завтра —суббота,
а ты —Поляков.
76
Лепечет печаль(и печёт)младенчески(золотого хлеба вечернего),равнодушная, как муравейник:это так по-китайски —чем не роза в стакане,пустом от холодной воды?Я не вижу ответа…А ты —ненавидела летои не знала, не знала стиховпро любовь деревянных голов.
77
Кажется, кожица(лёгкий такой мешокмяса и косточек)ходит наискосок,
в сумерках светится,тянется на восток.
Видеть герою —жёлтое всех богов,слушать попутчицу —песенок, позвонков…
Тёплых полеймало тогда земле,пыли от ласточекна золотом крыле,только в полях(жёлтых среди холмов)царь-виноградставит своих богов.
Нá, господин,пей европейский сок!ты не одинмолишься на восток:в сумерках прячешьсясправа —наискосок…
Битое зеркало цветом идёт траве,много десантниковкружится в голове,тёплое золото: это ли не ответ?Золото к золоту —это ответ, ответ!
78
Как косточка бледна,как сойка в полусне,запела песнь женав решётчатом окне:
– Шумело тело о волну,а груди —были больше,когда словавели словавеливойнуКитая от —до Польши!»
А Китай перекрестился и от старости запел:
– Что-то вышло,что-то вышло,вышло что-то,да не то —у меня в карманешилои долотоиз золота».
Ну, ни фига себе, китаец!
79
Ольге Мартыновой
Запишем, китайский товарищ,как нам говорить повезло:«Худой зов воздухаи хлипкое лицов июльский полдень лип,в обеденное времяс плотными от золота рюмочками глаз,полными разноцветных слёзи музыкально-дéвичьей печали– не уверен, не уверен, что музыкально-дéвичьей,но пусть ужеостаётся! —как будто смотрит ангел на менясквозь крылышек из девушек-стрекоз,а мне смешно и мило —недорогая радуга-роднядревесное лицо преобразила,но мы его наденем всё равно,как будто пьём невинное винои говорим о родине вполсилы,пока в траве сидящий дурачокхранит билет на западо-востоки бьёт врага огромною коленкой…»«Не знаю, – сказал мне китайский товарищ,—прошу помилования, но я, действительно, не знаю,что вам и ответить на это,невидимый крымский поэт,и никто не знает…». И никтоне знает.
80
Ходит кошка —кошка серая —говорит: «Я в Бога верую…»Лает маленький собака:«Лай, лай! Тлен, тлен!Сладок! Смерти!Плен, плен!»
81
Бедная лошадь,белая лошадь,бренная лошадьне станет моложе
и не станет на жёлтую кожуперелётных драконовпохожа —
никуда она не уйдёт,
ну, а если —захочет уйти,то растает, как дым,от пяти —до шести
в цвете млечного утра(стакана воды с молоком):
полстакана туманаи осенний творог за окном,
и вставать на работу —не рано.