Раз уж беседа приняла такой оборот, то Сяо Кун не хотелось ничего скрывать от Цзинь Янь, иначе какие же они подруги, и она сказала:
— Я тоже не знаю, смогу ли дождаться собственной свадьбы.
Эту фразу только что произносила Цзинь Янь, и вот теперь Сяо Кун словно бы вернула ей её же реплику.
Пришла очередь Цзинь Янь удивляться, она изумлённо спросила:
— Почему?
— Мои мама с папой не согласятся, чтоб я выходила за Вана.
— Почему не согласятся?
— Не разрешают мне выходить за полностью слепого.
Вот оно как… Оказывается, вот оно как. Эх, разве можно кому-то в этой жизни завидовать?
— Они ни в какие мои дела не лезут, вот только не могут позволить мне выйти замуж за слепого, — продолжила Сяо Кун. — Они беспокоятся обо мне. Они же всю жизнь мне посвятили. А я приехала в Нанкин, на самом деле, сбежала с любимым без брачного обряда. — Сяо Кун вытащила шэньчжэньский мобильник со словами: — Я постоянно пользуюсь двумя телефонами и говорю родителям, что я в Шэньчжэне.
Цзинь Янь взяла из её рук сотовый и погладила. Целыми днями с утра до вечера врать — разве же это жизнь? В этот раз пришла очередь Цзинь Янь обнять Сяо Кун за шею и сказать:
— Я понимаю…
На самом деле девушки теперь стояли обнявшись. Вообще-то первоначально они не собирались обниматься, но потом после двух фраз «Я понимаю» неожиданно заключили друг друга в объятия. Левой рукой они не переставали гладить друг дружку по спине и не переставали бояться. Дождь всё так же шёл, превратив раздвижное стекло в барабан.
— Янь, я тебе загадаю загадку. Двое слепцов обнимаются!
— Слепая любовь!
— А вот ещё одна! Двое слепцов друг дружке поверили!
— Слепая вера!
— Ну, тогда ещё одна, посложнее. Какая птица не знает, что несёт?
— Слепая курица!
— Вот ты такая и есть! Сама не знаешь, что несёшь!
— Сама такая! Сама не знаешь, что несёшь!
— Нет, ты сама такая! Не знаешь, что несёшь!
Они без остановки выпалили «Сама не знаешь, что несёшь» десять с лишним раз подряд, словно непременно хотели вбить это громкое обвинение в голову друг другу. Ни одна не хотела уступать, и внезапно обе засмеялись. Сначала смешок был скрытым, мелкой дрожью начали дрожать лишь груди, которыми девушки прижимались друг к дружке. От этой дрожи обеим стало щекотно, и они расцепили объятия, всё ещё соприкасаясь лбами. А потом они не выдержали. Первой засмеялась Сяо Кун, её смех прозвучал заразительно для Цзинь Янь, и та тоже прыснула. У Цзинь Янь голос был громче раза в два, чем у Сяо Кун, смех её мог испугать кого угодно, он зарождался где-то в районе пупка и взмывал вверх, пуская в ход всю энергию области «даньтянь», места сосредоточения жизненной силы. От гогота Цзинь Янь у Сяо Кун затряслись поджилки, и она тоже заржала во всё горло. Девушки забыли, что они в массажном салоне, забыли обо всём на свете, даже кто они такие, и то забыли. Им просто было весело. Смеялись на полную мощность. Радостно и задорно, заражая и воодушевляя друг друга хохотом, словно состязались, и смех раздавался всё сильнее и громче. Они уже не могли остановиться, перейдя практически на рык. Сошли с ума! Помешались! Впали в истерику! Ах, как хорошо! Ужасно хорошо!
В комнате отдыха теснились слепые, чинно сидя на своих местах. Там же находился Ша Фумин. И Чжан Цзунци тоже. В присутствии этих двоих и их магнитных полей разве мог кто-то нарушать тишину? Нет. Даже дождь за дверью шумел осторожно. Внезапно в эту тишину ворвался оглушительный хохот двух девушек. Все присутствующие встрепенулись от страха и повернули головы по направлению к источнику звука. Почему это они так смеются? Что это их так развеселило? Судя по всему, они там от смеха животы надрывают. Забавно. У всех на лицах появились улыбки. Чжан Игуан спросил доктора Вана:
— Они там со смеху не помрут, а, доктор Ван?
Доктор Ван с улыбкой ответил:
— Две сумасшедшие девки!
Но доктору Вану было не до шуток: брату дали на уплату долга в общей сложности пятнадцать дней, и с каждым днём срок приближался и приближался. Доктор Ван достал из-за уха сигаретку и вышел на улицу один.
Над входом нависал загнутый козырёк, и там частенько курили массажисты. Вообще-то доктор Ван не курил, но гости всегда проявляли вежливость и после сеанса массажа многие курящие клиенты любили снабжать массажистов целой обоймой сигарет. В свободную минутку иногда и доктор Ван мог выкурить сигаретку, чисто побаловаться.
Доктор Ван вышел на улицу, но и на улице так же звонко был слышен безумный смех. Доктор Ван проворчал себе под нос: «Совсем с ума сошли» — и вдруг понял, что под козырьком стоит кто-то ещё. Доктор Ван ойкнул, второй парень тоже ойкнул, оказалось, что это Тайлай.