— Садиться будем или как? Что замешкался?
Доктор Ван вдруг внезапно напрягся. Он поступил опрометчиво. Как вообще ему такое в голову взбрело? Ему ни в коем случае нельзя ехать на такси. Он на минуту смутился, но тут же взял себя в руки. Настроение у него было плохое. Очень плохое. Просто ужасное. Доктор Ван рявкнул:
— Что орёшь? Вылезай. Открой мне дверь!
Водитель повернул голову и через стекло смерил доктора Вана взглядом. Доктор Ван носил чёрные очки, а выражение лица было очень суровым. Как и у всех слепцов, у доктора Вана очки отличались огромным размером и очень тёмным цветом стёкол, они практически полностью скрывали глаза. Водитель понял, что перед ним слепец, но уж больно нетипичный. Чем дальше он смотрел, тем меньше пассажир напоминал слепца. Водитель не знал, что за божество встретил сегодня. Он всё-таки вышел и, не переставая коситься на доктора Вана, открыл дверь такси, так и не сумев различить, что же за глаза скрываются за тёмными стёклами очков.
А доктор Ван всецело сосредоточился, внезапно напустил на себя важный вид и не хотел осрамиться в такой момент. Доктор Ван не хотел, чтобы шофёр понял, что он слепец. Стоило двери открыться, доктор Ван тут же отреагировал и, держась за дверной проём автомобиля, медленно забрался внутрь.
Водитель вернулся на своё место и вежливо, даже как-то подобострастно спросил:
— Куда ехать, почтеннейший?
Уголки губ доктора Вана опустились: когда это он успел стать «почтеннейшим»? Но он тут же понял, что сегодня реально забыл о вежливости. В обычное время он никогда себе такого не позволял. Однако награда за грубость оказалась очень богатой — водитель, напротив, стал вежливым. Что это ещё за вздор? По возвращению домой надо будет хорошенько обдумать.
— Овощной рынок на улице Гунъюань.
Доктор Ван доехал до дома. Когда поднялся наверх, сердце глухо заколотилось. В нём смешались нерешительность и трусость, хотя больше было, пожалуй, трусости. Слепцы всегда испытывают страх, общаясь со зрячими, причина проста: слепцы на виду, а зрячие остаются в тени. Это основная причина, по которой слепцы обычно не общаются со зрячими. В сознании слепцов зрячие — это другой подвид животного, высшего животного, животного с глазами, всезнающего животного, с налётом божественности. Они относятся к зрячим так же, как зрячие относятся к божествам: уважай, но не приближайся.
Ему предстояло общаться с «порядочными людьми», то есть приблизиться к божествам.
Стоило доктору Вану войти в двери, как его ждал сюрприз. Брат оказался дома. Этому негодяю ещё совести хватает сидеть дома, словно в гостях, и спокойнёхонько ждать, когда притащится простофиля — старший брат. У доктора Вана тут же вскипела кровь. На диване сидели несколько человек, очевидно, ждали его. Гости вели себя непринуждённо и смотрели телевизор. Телевизор шумел, там что-то грохотало и звенело, словно кто-то дрался какими-то металлическими предметами, точнее сказать, пытался убить соперника. В комнате эхом раздавался лязг ножей, пик, мечей и трезубцев, жестокий и пронзительный, но при этом даже слегка музыкальный и мелодичный. Определённо гости смотрели фильм либо про боевые искусства, либо про гангстеров. Фильмы про кун-фу доктор Ван знал, они несли в себе самую простую идею: кулаком или пулей в итоге можно защитить правду. Внезапно доктор Ван вспомнил, что произошло в такси: он был груб, но ему ответили вежливостью. Он даже стал «почтеннейшим». Доктор Ван подошёл прямиком к дивану. Звук телевизора стал тише. Внезапно на плечо доктора Вана легла чья-то рука, он понял, что это брат. Кровь доктора Вана тут же забурлила ещё сильнее. Появились признаки кипения, с которыми трудно бороться. Доктор Ван увидел собственное тело, оно обрело светочувствительность, стало прозрачным и испускало сияние, которое то усиливалось, то затухало. Доктор Ван рассмеялся и вытянул вперёд правую руку, словно бы собираясь поздороваться с братом. Но стоило правой ладони сжать руку брата, как пришла в движение левая и, промчавшись как ветер, нанесла точный безошибочный удар по лицу брата.
— А ну-ка катись отсюда! — взревел доктор Ван. — Пошёл вон! Ты не достоин здесь находиться!
— Он не может уйти, — возразил приятный голос.
— А я не хочу его видеть, — отрезал доктор Ван. — Я же говорил — это наши с ним дела. — Доктор Ван рассмеялся. — Я не сбегу. Да я и не хочу сбегать!
— Принёс?
— Принёс.