В этот вечер Гао Вэй как назло не хватило такта. Она не уловила настроений Ду Хун и не отставала от неё. С трудом дождавшись конца рабочего дня, Гао Вэй начала собираться. Она сложила использованные пододеяльники и наволочки и приготовилась завязать их в тюк. Ду Хун хотела попросить Гао Вэй ехать без неё, но в лицо сказать постеснялась, просто встала на выходе из комнаты отдыха, взяв за руку Цзи Тинтин и даже прижавшись к ней. Гао Вэй ничего не поняла, а Цзи Тинтин сразу смекнула, чего хочет Ду Хун. Она понимающе потрепала Ду Хун по макушке и велела подождать, пока она сходит в комнату отдыха и соберёт сумку. Ду Хун осталась стоять у двери в комнату отдыха, прислонившись к стене. Руки у Цзи Тинтин были грубые, движения размашистые и порывистые, даже сумку она собирала не как все, тихонько, а с грохотом, который слышала Ду Хун. Ду Хун сказала:
— Сестрёнка Тинтин, ты не суетись, я подожду.
Цзи Тинтин откликнулась:
— Сейчас-сейчас, я уже почти закончила.
В каждом её слове слышалась радость, можно даже сказать — восторг. Оживление Цзи Тинтин передалась и Ду Хун, и она тоже обрадовалась, но состояние это продлилось недолго, Ду Хун даже толком насладиться им не успела.
Ду Хун ждала и при этом вспоминала первые денёчки, проведённые с сестрёнкой Тинтин. Она положила руку на дверной косяк, предавалась воспоминаниям и оглаживала дверной косяк так, словно это была сестрёнка Тинтин, по-настоящему нежно.
Гао Вэй запаковала бельё в тюк и пронесла его мимо Ду Хун, чтобы выйти на улицу и сложить в велорикшу. Ду Хун хотела честно сказать Гао Вэй, что сестрёнка Тинтин уезжает, а потому она хочет провести с ней побольше времени напоследок. Наверняка Гао Вэй всё поймёт.
Гао Вэй толкнула дверь, и в комнату влетел сквозняк, прямо-таки настоящий ветерок, который обдал Ду Хун приятной прохладой. Ду Хун сделала глубокий вдох, грудная клетка сама собой расширилась. Внезапно Ду Хун услышала, как Сяо Тан вдалеке выкрикнул её имя. Этот крик напугал её. Инстинктивно Ду Хун тут же дёрнулась назад, но рука оказалась крепко зажата. Ду Хун тут же поняла, что случилось, хотела высвободить руку, но не успела. Дверь в комнату отдыха с грохотом захлопнулась, с силой ударив по дверной коробке.
Пронзительный визг Ду Хун свидетельствовал о том, что уже слишком поздно. Только услышав громкий вопль Сяо Тан, Цзи Тинтин сразу поняла, что произошло. Она отшвырнула сумку, тут же бросилась к двери и нащупала плечо Ду Хун, которая скрючилась от боли. Ду Хун прижалась к Цзи Тинтин и вдруг обмякла, устремилась куда-то вниз, видимо, теряя сознание. Цзи Тинтин подхватила её под мышки, а потом протянула руку и начала ощупывать правую кисть Ду Хун: мизинец в порядке, безымянный палец тоже, средний тоже, указательный тоже, вот только в средней фаланге большого пальца огромная вмятина, суставы вывернуты. Цзи Тинтин топнула ногой и беззвучно зарыдала, повторяя:
— О, небеса! О, небеса!
Такси неслось вперёд. Ду Хун привалилась к Ша Фумину, и тот прижал её к своей груди. Сколько раз Ша Фумин мечтал о том, чтобы хоть раз по-настоящему обнять Ду Хун. Можно без преувеличения сказать, что сбылась его заветная мечта. Наконец-то ему выпал подобный шанс. Но что это были за объятия… Ша Фумин предпочёл бы тогда и вовсе не обниматься. В итоге Ша Фумин обнимал Ду Хун и обеими руками держал её травмированную правую кисть. От этого прикосновения сердце раскололось и потихоньку превратилось в лёд, опять-таки в форме руки. Ша Фумин не мог понять: в его судьбе рука и лёд, лёд и рука всегда вместе, почему они ходят парой, как тень за предметом? Ша Фумин верил, что прототипом руки была вода — она так же плавно стекала вниз, так же разветвлялась. Только она слабая. Стоит судьбе приподнять голову, как рука обращается в лёд. От таких мыслей Ша Фумин замёрз наполовину, и Ду Хун в его руках тоже стало холодно.
Ду Хун уже очнулась. Ей было больно. Она с трудом превозмогала боль, и тело её беспокойно извивалось в объятиях Ша Фумина. Ша Фумин хорошо знал, что такое боль, он хотел бы страдать вместо Ду Хун. Он хотел бы вытянуть боль из тела Ду Хун, положить её себе в рот, разжевать и проглотить. Он не боялся боли. Ему плевать! Ради того, чтобы Ду Хун перестала мучиться, он готов был любую боль засунуть себе в желудок.
Ша Фумин держал руку Ду Хун в своей ладони, но до этого не осмеливался посмотреть, что с ней, а сейчас осторожно погладил, и волосы на его макушке встали дыбом. Боже! Неудивительно, что Цзи Тинтин без остановки взывала к небесам. Оказывается, Ду Хун сломала большой палец.