— А с какой стати? — Ша Фумин не согласился, сказав: — Ду Хун выписалась из больницы, надо отметить.
Ну да, Ду Хун выписалась из больницы, надо отметить. Но какой привкус будет у этого праздника, один только Ша Фумин испробует. Доктор Ван предложил отменить банкет от чистого сердца, хотя и не без примеси эгоизма. Днём он сначала поссорился с Сяо Кун, потом — с Цзинь Янь, а потом ещё и с Сюй Тайлаем повздорил. В такой момент банкет не к месту. Остальным неловко было что-то сказать Ша Фумину, но все думали так же и надеялись втайне, что Ша Фумин всё-таки отменит мероприятие. А Ша Фумин взял да и не отменил, как назло, что ты будешь делать? Все жалели Ша Фумина. Упрямый ты осёл, ну почему же ты такой упрямый? По дороге никто не разговаривал и при этом никто не чувствовал, что за холодные ветра на душе у Ша Фумина, что за проливные дожди там идут. Он действительно страдал.
По сравнению с Ша Фумином, Чжан Цзунци испытывал более сложную гамму чувств. Ему было жалко и Ду Хун, и Ша Фумина, но, помимо сочувствия, душу наполняла странная радость. Радость беспричинная, безосновательная, импульсивная. Когда Чжан Цзунци дочитал письмо Ду Хун, сердце ёкнуло. Внимательно прислушавшись к себе, Чжан Цзунци с изумлением обнаружил, что ощущает в большей степени радость, чем сожаление. Открытие испугало Чжан Цзунци, он даже испытал к самому себе некоторое презрение. Как могло такое получиться? Но радость была неподдельной, она циркулировала по кровеносным сосудам Чжан Цзунци по кругу, не останавливаясь. Чжан Цзунци подумал-подумал и понял, что он вообще-то всегда надеялся на уход Ду Хун. Но, разумеется, он надеялся, что Ду Хун уйдёт тихо-мирно, но тихо-мирно не получилось, и в этом крылась причина сожаления.
Чжан Цзунци не хотел участвовать в банкете, но и не пойти не мог, потому последовал за большинством. Куда все — туда и он.
На крыльце дома 109-4 собралась огромная толпа, но всё равно люди стояли, разбившись на группы по двое-трое, и не разговаривали между собой. Атмосфера царила странная, в воздухе витали уныние и неприязнь.
В мгновение ока официанты подготовили столы и стулья. Всего получилось два стола. Хозяин забегаловки посчитал количество гостей и решил, что двух хватит. Хозяин подошёл к Ша Фумину и пригласил за стол. Ша Фумин замялся: с учётом сложившейся ситуации он должен был сесть за один стол, а Чжан Цзунци за другой. Он опёрся на спинку стула, уголки его губ внезапно поползли вверх, лицо приняло странное выражение. Это они с Чжан Цзунци докатились до такого, и нельзя сказать, что из-за Ду Хун. Ду Хун тут вовсе не при чём, однако если докопаться до сути, то Ду Хун всё-таки очень даже при чём. Но где теперь Ду Хун? Она растворилась без следа.
Ша Фумин собрался с духом и велел хозяину забегаловки:
— Будьте добры, сдвиньте столы, мы будем есть вместе.
Официанты снова расставили стулья и столы. Получился один длинный стол, составленный из трёх квадратных, в форме прямоугольника. На столе быстро разложили бокалы, тарелки, палочки для еды, расставили пиво и прохладительные напитки. Редкое зрелище для придорожной забегаловки. Над головой у собравшихся на банкет — небо, под ногами — асфальт, а слева широкая и пустынная улица под названием Цзянцзюнь Дадао, то есть шоссе Генералов. Разве похоже на скромный ужин слепых? Скорее уж на пышное торжество!
— Присаживайтесь, — сказал Ша Фумин.
Чжан Цзунци стоял неподалёку от Ша Фумина и не мог притвориться, что не слышал. Но Ша Фумин ни к кому конкретно и не обращался. Пришлось Чжан Цзунци подержать слово «присаживайтесь» во рту, и через некоторое время он повторил:
— Присаживайтесь.
Два раза повторённые слова не имели никакой логической связи, хотя определённо обладали своеобразным подтекстом. Ша Фумин и Чжан Цзунци уселись во главе стола и тут же пожалели, поскольку это было неестественно, и сиделось им теперь, как на иголках. Они не двигали руками, чтобы ненароком не задеть друг друга.
Остальные замешкались. Больше всех растерялся доктор Ван. Куда садиться? Доктор Ван мучительно размышлял. Сяо Кун на него сердится. Цзинь Янь на него сердится. Сюй Тайлай тоже злится. Где не сядешь, везде плохо. Ну, то, что Сяо Кун сердится, доктора Вана не особо волновало — всё-таки родные люди, легко исправить. А вот насчёт Цзинь Янь и Сюй Тайлая трудно сказать. Подумав немного, доктор Ван решил позвать Сяо Кун. Он несколько раз повёл кончиком носа и в итоге подошёл прямиком к Сяо Кун и схватил её за рукав. Сяо Кун не хотела с ним разговаривать и тут же вырвалась. Быстро. Жёстко. Она не хотела, чтобы доктор Ван прикасался к ней. Ты меня так опозорил — до конца жизни видеть тебя не желаю! Доктор Ван «посмотрел» ей прямо в глаза и в этот раз сам схватил Сяо Кун за запястье, крепко схватил, чтобы девушка не могла пошевелить рукой. Сяо Кун заупрямилась, начала вырываться, стало сразу понятно, что положение никак не исправить. Доктор Ван тихонько сказал ей на ухо: