В итоге Ша Фумин всё откладывал с женитьбой. «Зрение» и «мэйнстрим» — два ключевых слова, загородивших Ша Фумина. Они стали не просто требованием к потенциальной невесте, а прямо-таки верой. Люди всегда так: обретая в один прекрасный день веру, решительно и энергично начинают тратить время впустую.
Обычно слепые надеются найти себе партнёра со зрением лучше, чем у них самих. Это продиктовано реальной необходимостью, но с примесью тщеславия, особенно у женской половины. Им нужно обойти друг дружку. Если тебе удастся однажды найти нормального зрячего парня, то тебя ждёт слава и дополнительные поздравления.
Ша Фумином двигало не тщеславие, он просто придерживался своей веры. Если не найдётся зрячей девушки, то лучше уж он никогда не влюбится и не женится. Но перед лицом «красоты» его вера пошатнулась. Вера вообще такая фальшивая штука — иногда она может развалиться от одного движения души.
Но одними движениями души дело не ограничилось. За ними последовали и соответствующие действия. Улучив свободную минутку после обеда, Ша Фумин явился к входу комнаты отдыха, постучал в дверь и позвал:
— Ду Хун!
Ду Хун встала. Ша Фумин сказал:
— Зайди-ка ко мне!
Всё официально.
Вот только зачем «зайти», Ша Фумин не пояснил, просто сидел на кушетке, не шевелясь. А Ду Хун что было делать? Она стояла в сторонке и тоже не двигалась. Ду Хун немного волновалась. Директор в последнее время ходит угрюмый, не связано ли это как-то с ней? Она пока так и не являлась официально сотрудником «Массажного салона Ша Цзунци». Ду Хун прокрутила в голове все разговоры и свои поступки за последние несколько дней — вроде ничего неподобающего, на душе стало чуть полегче.
— Господин директор, может, вам массаж? Расслабить какую-нибудь зону?
Господин директор молчал, не сказав Ду Хун, что конкретно ему расслабить. Ду Хун и не догадывалась, что Ша Фумин в этот момент поднял обе руки перед собой. Рукам хотелось дотронуться до лица Ду Хун. Рукам хотелось опытным путём понять, что же это за штука такая, что зовётся «красотой». Но они замешкались. Не осмеливались. В конце концов Ша Фумин схватил-таки Ду Хун за руку. Её ладонь была холодной, но не ледяной. Никакого намёка на твёрдость, наоборот, очень мягкая. Прямо как в воспоминаниях. Ладонь как ладонь. Пять пальцев. Ша Фумин один за другим погладил их и очень быстро сделал вдохновляющее открытие — между пальцами есть зазоры! И не успел он толком подумать, как его пальцы уже сплелись с её пальцами, сомкнувшись в аккуратный замок, словно так и задумано. В этот момент Ша Фумин понял, что это не у Ду Хун руки холодные, а у него самого. Но оттаивают. Это его руки оттаивают: кап-кап-кап! Налицо все признаки капели и ледохода.
Ша Фумин совсем потерял стыд — он внезапно потащил руку Ду Хун. Перед тем, как растаять, он хотел завершить кое-что, чего так долго ждал. Он прижал ладонь Ду Хун к своей щеке. Ду Хун не осмеливалась пошевелиться. Голова Ша Фумина легонько качнулась, и Ду Хун погладила его лицо. Ах, какая она тёплая.
— Господин директор, так нельзя!
Это сон длиной в вечность, пересёкший невыносимые годы. Оказывается, вот он, прямо тут. Ни на шаг не отходил.
— Оставайся, — сказал Ша Фумин, — Ду Хун, оставайся навсегда.
Да Хун отдёрнула руку, всю в поту:
— Господин директор, это что, сделка?
Глава восьмая
Сяо Ма
Сестрица внезапно перестала приходить «к молодым людям». Уже какое-то время она не появлялась в мужском общежитии.
Сяо Ма на самом деле почувствовал, что она таким образом избегает его. В общежитии, и в салоне тоже.
С той поры, как сестрица начала избегать его, Сяо Ма затосковал. Но почему так произошло? На печальном лице Сяо Ма иногда ни с того ни сего мелькала улыбка. Лёгкая, мимолётная. Сяо Ма понял, что кроется за подобным поведением. Его тело готово было уже взорваться от восторга.
Сестрицын аромат. Аромат её волос. Влажный запах. «Всё, что нужно» у сестрицы было, а «чего не нужно» не было.
Сяо Ма молчал, так же как молчал и сестрицын аромат, но поскольку он и обычно был не слишком словоохотлив, то окружающие не заметили произошедшей перемены. Только сам Сяо Ма понимал, что ощущает себя иначе, чем раньше. Раньше он просто молчал, а теперь его молчание стало молчанием в квадрате.
Что такое молчание? Что такое молчание в квадрате? Сяо Ма это знал.
Когда Сяо Ма молчал, то чаще всего просто тихонько сидел где-нибудь, и окружающие «видели» ни с чем не сравнимое спокойствие. На самом деле спокойствие было лишь кажущимся, в действительности Сяо Ма развлекался. Он играл в свою игрушку. Но никто не знал, что у него за игрушка. Его игрушка — время.