Кто стоит за Гао Вэй? Кто её науськал? От этой мысли у Чжан Цзунци шея покрылась гусиной кожей. Он осознал всю серьёзность вопроса. Когда это началось? Почему он ничего не заметил? А ещё бывалый человек называется…
Ситуация зашла так далеко, что придётся как-то разрешать проблему. Однако в этот раз тётушка Цзинь вызвала всеобщее возмущение, очевидно, что проводить голосование не стоит.
Тётушку Цзинь привёл Чжан Цзунци, а Ду Ли привела тётушка Цзинь, по общепринятому мнению, они «его» люди, так что эту проблему только «он» и может решать. По правилам вроде так оно и должно быть. Чжан Цзунци начал бешено работать челюстями. После некоторых размышлений Чжан Цзунци принял твёрдое решение. Необходимо навести порядок. Он решил, что непременно нужно «убрать» Гао Вэй из салона. Нельзя такому человеку остаться. Оставишь такую — и спокойствию в массажном салоне конец.
Тётушка Цзинь не может уйти. Что бы она там ни натворила, а ей обязательно надо остаться. А если оставить тётушку Цзинь, то придётся оставить и Ду Ли, а не то тётушка Цзинь откажется работать. Чжан Цзунци облизнул верхнюю губу, потом нижнюю, сглотнул и осознал, что проблема трудноразрешимая.
Для трудноразрешимых проблем существует единственное «решение» — тянуть время. Можно дотянуть до того момента, когда трудноразрешимая проблема разрешится с лёгкостью.
Чжан Цзунци не проронил ни слова. Он решил тянуть время. Приняв твёрдое решение, он поднялся, молча достал «Сон в красном тереме» и ушёл в массажный кабинет. В трудный момент прикоснуться к национальной культуре, что может быть лучше?
Почему тётушка Цзинь не может уйти? Тут надо начинать издалека.
Чжан Цзунци крайне боялся одного, а именно людей. Какой бы ни был человек, Чжан Цзунци его боялся. Этот страх пустил корни в сердце, когда ему было пять лет. В тот год его отец женился во второй раз. Чжан Цзунци не знал, что конкретно случилось, знал только, что отец, работавший по подряду на стройке, привёл в дом женщину, всё тело которой источало аромат. Неароматная мама куда-то делась, появилась новая, ароматная.
Но пятилетнему Чжан Цзунци она вовсе не казалась ароматной. Про себя он называл её Вонючкой. Вонючка получала по заслугам, по ночам отец частенько колотил её, а первую маму, которая ничем не пахла, никогда не колотил. Вонючку отец колотил так, что она кричала и стонала. Её крики были жалостливыми, скорбными и частыми, раздавались один за другим. Чжан Цзунци всё слышал и радовался. Но вот что странно: отец её так сильно бил, а она, наоборот, вела себя с Чжан Цзунци очень вежливо, и на утро нежно гладила его по голове. Вот ведь противная тётка! Чжан Цзунци не хотел, чтобы противная тётка гладила его по голове. Как только он чувствовал её аромат, то отворачивал голову. Все ароматы в мире воняют до жути.
После рождения младшей сестрёнки ситуация коренным образом изменилась. После рождения сестрёнки тело Вонючки перестало испускать аромат, зато и папа в ночной тишине перестал избивать её. Он вообще стал редко возвращаться домой. Редко возвращавшийся домой отец пригласил ещё одну женщину, чтобы она готовила специально для Вонючки и Чжан Цзунци. Эта женщина Чжан Цзунци также не нравилась, они с Вонючкой постоянно кудахтали. Они кудах-тах-тах-тали. Они кар-кар-кар-кали. А ещё новая женщина сплетничала. Она сообщила Вонючке, мол, Чжан Цзунци говорит про тебя, что ты воняешь.
После этого короткого разговора Вонючка впервые побила «маленького слепого». Она его не колотила, не щипала, а вывернула худенькую руку «маленького слепого» за спину и с силой потянула. Чжан Цзунци было больно. Боль буквально разрывала на части. Но Чжан Цзунци не крикнул. Он понял, в чём заключался коварный план этой женщины. Она хотела, чтобы мальчик так же стонал и кричал. Чжан Цзунци ни за что не мог себе позволить издать такие горестные крики. От её истошных криков он в своё время приходил в восторг, но ни за что не приведёт в восторг Вонючку. Нельзя, чтобы до её ушей долетела череда его скорбных криков. Ему было очень больно, но он не издавал ни звука. Он превратился в одну сплошную болящую кость, в одну сплошную болящую плоть.
В конце концов Вонючка устала. Она отпустила болящую кость, отпустила болящую плоть. Она потерпела поражение. Чжан Цзунци помнит, что в тот момент испытал счастье. Когда человек избавляется от сильной боли, то испытывает такую лёгкость, что её вполне можно назвать счастьем. Он улыбнулся и стал ждать возвращения отца. Когда отец вернётся, он ему обязательно расскажет о случившемся, подбавит масла в огонь, а заодно и уксуса.