Человеческие отношения — очень интересная штука. Пока ситуация в салоне обострялась день ото дня, Сяо Кун потихоньку сошлась с Цзинь Янь, и внезапно они подружились. Доктор Ван своими ушами слышал, как Сяо Кун по секрету говорила, что Цзинь Янь произвела на неё плохое впечатление и в «этой женщине» есть черты, которые ей не по вкусу. Вот, скажем, одежда и всякие висюльки. Вы только взгляните, как она разряжается! На каждом шагу что-то звенит, что-то шуршит, словно бы она постоянно выдаёт себя замуж. Но нельзя же выходить замуж ежедневно? О чём это говорит? О том, что она разыгрывает из себя невесть что. После подобной оценки Сяо Кун с Цзинь Янь не ладила, понятно, что им не по пути. Все массажисты это поняли, поскольку с остальными Сяо Кун говорила просто, но стоило заговорить с Цзинь Янь, как начинались проблемы. Сяо Кун нарочито растягивала слова и на самом деле тоже строила из себя важную птицу. Доктор Ван специально обсуждал с ней этот вопрос, выговаривал, дескать, что ты делаешь, все слепые, все одинаково далеко от дома. На что Сяо Кун, недавно освоившая манеру нанкинцев, ставила доктора Вана на место, отвечая: «А мне-то чё?»
Цзинь Янь знала об отношении к ней Сяо Кун, но не принимала близко к сердцу. Ну, не то чтобы не принимала, это неправда, просто не хотела «опускаться» до уровня Сяо Кун. А как можно это осуществить? Цзинь Янь специально разговаривала с «её мужчиной». Сяо Кун не ревновала — не пытается же Цзинь Янь у неё за спиной отбить её парня! Она всё делает открыто, что же теперь, и пошутить нельзя? Кроме того, у Цзинь Янь есть свой молодой человек. Как Цзинь Янь общалась с доктором Ваном? К примеру, если в разгар сеанса доктор Ван был вынужден сказать клиенту: «Прошу прощения, действительно невтерпёж, мне надо в туалет». Цзинь Янь тут же подхватывала реплику доктора Вана и участливо поддакивала: «Иди, доктор Ван, это же не колье, зачем всегда носить с собой?»
Сяо Кун понимала, если дойдёт до настоящей драки, то Цзинь Янь ей не соперница, поэтому просто показывала ей своё «отношение». Цзинь Янь тоже знала, что Сяо Кун её не любит безо всякой причины, но на серьёзный конфликт не пойдёт, а потому и не провоцировала её. Достаточно того, что доктор Ван поддерживает с ней нормальные отношения и ладно.
И вдруг две такие девушки сошлись. У женщин всегда так — не могут без стычек, но если вдруг стычкам приходит конец, то становятся лучшими подружками. Готовы отрезать себе голову и приставить на плечи товарке. На самом деле это случилось, когда Сяо Кун и Цзинь Янь подружились. Они то и дело всем своим видом показывали, что готовы пожертвовать друг другу свои головы со всем их содержимым: или ты мне, или я тебе, — и за весь день не могли наговориться о сокровенном. Даже своих молодых людей девушки задвинули на второй план — только появлялась свободная минутка, сразу начинали шушукаться, и тогда во всём мире оставались лишь они вдвоём.
Сяо Кун и Цзинь Янь подружились благодаря одному сеансу. Подошла их очередь, и администратор Ду Ли отправила обеих девушек в двухместный кабинет. Пришли двое, начальник и его водитель. Начальник пил, водитель — нет. Ду Ли первой вызвала Сяо Кун, и ей достался начальник, а Цзинь Янь — водитель.
Сяо Кун боялась алкоголя. В основном запаха алкоголя. Просто на дух не переносила. Только клиенты улеглись, Сяо Кун тихонько вздохнула. Ну, вздохнула — это громко сказано, просто выдохнула носом сильнее обычного. Цзинь Янь подошла к Сяо Кун и, ничего не говоря, забрала её клиента себе. Цзинь Янь не ожидала подобного поведения, но в душе была очень благодарна. Откуда Цзинь Янь узнала, что ей не нравится запах алкоголя? Наверняка доктор Ван сказал. Сяо Кун подумала: а эта девушка не так проста! Сяо Кун так обходилась с Цзинь Янь, а та всё это время болтала и шутила с доктором Ваном, могла и с глазу на глаз что-нибудь обсуждать.
Страх Сяо Кун уходил корнями в детство. В её детских воспоминаниях от отца всегда исходил сильный запах алкоголя. После того, как двухлетняя Сяо Кун ослепла, этот учитель из деревеньки на севере Аньхуэй то и дело стал прикладываться к бутылке. А выпив, шатающейся походкой возвращался домой, воняя спиртом с головы до пят, и вот тут для Сяо Кун начинались неприятности. Отец сажал девочку на колени и велел «открыть глазки». На самом деле глаза у неё и так были открыты, вот только ничего не видели. Отец бесился, раз за разом приказывал: «Открывай!» Девочка, как ни старалась, но так и не могла взять в толк, когда глазки будут считаться «открытыми». Отец сжимал пальцами верхние веки малышки, практически вырывая их. Он в сердцах помогал грубыми пальцами бедной девочке «открыть» глаза. А толку? Тогда отец давал волю рукам и начинал колотить Сяо Кун. Что оставалось делать матери девочки, кроме как закрывать её своим телом? Но настоящий ужас вызывали не побои отца, а утро следующего дня. Отец трезвел. Протрезвев, он видел синяки на теле дочки и начинал плакать. Горестно плакать. Он крепко сжимал в объятиях свою доченьку, и, можно сказать, в отчаянии бился головой о землю. Разве ж это дом? Жизнь превратилась в кромешный ад. Мать не хотела оставить дочку без отца, потому терпела. Снова и снова терпела. Дотерпев до дочкиного шестилетия, она наконец заявила, что хочет развода. Отец не согласился. Ну что ж, тогда мать выдвинула жёсткое условие — ради дочери ты до конца жизни не должен притрагиваться к вину. Отец молчал полдня, а потом согласился. Он сказал: «Да». Этим «да» он окончательно завязал с алкоголем и с тех пор не трогал дочь и пальцем. И на этом отец не остановился. Ради дочери он отправился в больницу и, втайне ото всех, сделал операцию по стерилизации.