Джеймс Ганн
Tsylana
© James Gunn, 1956
© Перевод. Н. Виленская, 2020
Китилана
В 2:30 пополудни в понедельник, 21 октября 2055 года, я стал ненормальным.
Я ушел с работы на час раньше. Позвонил начальнику отдела и объяснил, что плохо себя чувствую. Не то чтобы я солгал, но настолько приблизился ко лжи, что нервно ерзал на стуле, глядя на экран.
Мне действительно сделалось нехорошо — только все это происходило у меня в голове.
Начальник смотрел проницательным взглядом. Звали его Форман. На темном лице топорщились черные кустистые брови, почти сросшиеся на переносице. В начальники он выбился всего год назад. Если бы на свете существовала такая вещь, как неприязнь, то я бы описал этим словом свои к нему чувства. Он умел одним взглядом напрячь мне спину и сдавить горло — довольно странный талант для руководителя.
При этом Форман обладал способностью анализировать характер, поэтому и стал начальником, а не статистиком 1-го разряда, как я.
— Когда вы в последний раз посещали своего аналитика? — спросил он.
— Пять лет назад, — ответил я.
— Очень давно, Норм, — с благожелательным сочувствием произнес Форман. — Наверное, что-то психосоматическое.
— Ничего подобного! — вспылил я, чувствуя, как кровь, ускоряясь, бежит по жилам и лицо охватывает жар. — Меня воспитывали по науке, точно так же, как и вас.
Он намеренно использовал отвратительное слово — явно хотел вызвать шок, и моя реакция подтвердила спонтанный диагноз.
— Разумеется, Норм, — утешительным тоном изрек он. — Как и всех остальных. Хорошо, пусть я старый осторожный дурак, только сходите к аналитику и успокойте меня. Договорились?
Ну вот, другое дело. Это приказ, и я, конечно же, обязан подчиниться.
— Договорились, — буркнул я, не дав начальнику уточнить, к какому аналитику и когда.
Сидя в одиночестве в своем кабинете, я дождался, пока опустеет общественное помещение, торопливо прошел к двери и автоматически нажал табельные часы. Мой ранний уход отобразится в статистике, но впервые в жизни меня не тревожило, отклонился я от нормы или нет.
Норм отклонился от нормы, подумал я и рассмеялся, довольный. С самого детства я так не смеялся, поэтому так же неожиданно и перестал. Плохой знак. Смех зиждется на удивлении и обманутой надежде. Ни первому, ни второму нет места в хорошо упорядоченном мире или у высокоорганизованной личности.
Я прошел через общественный холл к ожидающему лифту и остановился как вкопанный. В кабине стоял невысокий полноватый человек средних лет с густыми коротко стриженными волосами, подернутыми сединой. Его явно огорошило мое вторжение в частное пространство, однако он быстро взял себя в руки.
Промямлив извинения, я отступил было назад, но он мягко произнес:
— Постойте, дружище…
Я остановился.
— У вас проблемы, дружище, — продолжил он с бесстрастной любезностью в голосе. — Обратитесь к аналитику! Не ждите еще двадцать четыре часа! Пожалуйста, проходите!
Потрясенный его великодушием, я принял приглашение и в полной тишине спустился вместе с ним на общественный этаж. На прощание он протянул мне клочок пожелтевшей плотной бумаги и загадочно произнес:
— Если жизнь не ладится, обращайтесь к Энди — справимся.
Когда седеющая шевелюра растворилась в толпе, я посмотрел на бумажку:
ЭНДРЮ К. РЕДНИК
Аналитик-фрилансер
и
общественный мозгокопатель
Пожав плечами, я смял визитку и поискал глазами общественную урну. Вокруг не было ни одной, поэтому я сунул бумажку в карман и забыл о ней; меня заботили другие, более важные дела.
Я принял общественное выражение лица и слился с толпой, проходящей мимо Статистического центра. Улица, конечно, общая, там ни у кого нет права на невмешательство в частную жизнь. На улице мы все безликие.
В потоке людей я славировал в метро и доехал до дому, как полагается: руки сложены на груди, на глазах — затемненные очки, взгляд прикован к воображаемой точке над головой самого дальнего пассажира. Мысли причиняли мне неимоверные страдания.
Я был статистиком 1-го разряда. Это хорошая должность, меня она вполне устраивала. Еще бы. На ежегодном Экзамене меня, как и всех остальных, проверяли, присваивали разряд и назначали на должность. Статистик 1-го разряда — идеальное место для человека с такими, как у меня, умственными способностями и психологическим профилем.
Есть один отличный афоризм из почти забытой экономической теории: «От каждого по способностям, каждому по потребностям». Он не сработал в пользу почти забытых экономистов, потому что теория оказалась не экономической. Теория оказалась психологической, а методов определения способностей и потребностей человека они не знали.