Наида пристально посмотрела на меня фиалковыми глазами.
— А ты знаешь лучше.
Она произнесла это утвердительно, но мне все равно хотелось оправдаться.
— Не понимаешь? Я же статистик. Компьютеры никогда не делают ошибок — ошибаются только люди. Цифры не лгут. А статистика автоматически предсказывает будущее. Экстраполяция — ее вторая натура. Прослеживая кривую до следующего пересечения, я вижу, что нас ждет. Где-то в городе живет человек, который в пух и прах разобьет наше общество о руины собственных несбывшихся надежд. Никто, кроме меня, этого не понимает. Если я буду сидеть сложа руки, наш мир рухнет. Я должен что-то предпринять. Мне привито чувство социальной ответственности. Я обязан защитить общество!
— Норм! Что ты собираешься делать?
Похоже, мой панический страх начал передаваться и жене.
— Что я могу сделать? — простонал я. — Выследить преступника у меня не получится — не тот психологический профиль. Сыскные качества человеческой расы искоренены, как и губительные для общества влечения. Представь фрустрацию детектива, которому нечего расследовать!
Наида наморщила лоб.
— Помнишь старую поговорку: «Клин клином вышибают»?
— Дорогая! — поразился я и обнял ее. — Совершенно верно! Вот и ответ.
Она посмотрела изумленным взглядом, а потом, довольная, растаяла в моих руках, прижалась и подняла ко мне лицо с соблазнительно нежными, как лепестки, губами.
Вечер закончился в точности так, как она хотела.
Табличка на двери гласила:
ЭНДРЮ К. РЕДНИК
Аналитик-фрилансер
и
общественный мозгокопатель
Табличка выглядела старой. Позолота на буквах давным-давно сошла, виднелся только черный контур. Здание тоже было старым — пережиток доаналитической эры, чудовище из зеленого стекла и алюминия.
Насколько я мог судить, Эндрю К. Редник остался единственным арендатором в этом гигантском уродливом сооружении. Зачем ему офис на тридцать седьмом этаже, я так и не понял.
Лифты опечатаны, на дверях потрепанные объявления: «НЕИСПРАВЕН». Прошагав все тридцать семь лестничных маршей, я, тяжело дыша, остановился перед входной дверью. Мне было нехорошо, совсем нехорошо.
Около старомодной круглой дверной ручки оказалась еще одна маленькая табличка с надписью: «Улыбку во весь рот, и проходи вперед».
Я прошел, но от улыбки воздержался. В приемной стояла облезлая хромированная и полопавшаяся пластиковая мебель. Стены были увешаны выцветшими плакатами:
С ИДЕНТИЧНОСТЬЮ ШУТКИ ПЛОХИ!
ДАЖЕ МОИСЕЙ СТРАДАЛ НЕВРОЗОМ
ЗАЧЕМ МИРИТЬСЯ С НЕПОЛНОЙ БЕЗОПАСНОСТЬЮ?
ПРОАНАЛИЗИРУЮ ОБА ВАШИ ТИПА ЛИЧНОСТИ
Я бы с удовольствием развернулся и пробежал все тридцать семь маршей вниз, но в справочнике из аналитиков-фрилансеров был указан только Редник. Хочешь идти против правил — терпи неудобства. Однако справедливости ради я отметил и преимущество: кроме Редника, мне не поможет никто. Ни один другой аналитик не отважится на неопределенность и неизбежные разочарования фрилансерского бытия.
На закрытой двери в кабинет тоже висела табличка: «Присядьте и обдумайте свои симптомы. Аналитик к вам выйдет через минуту».
Офис был слишком стар для автоматических индикаторов. Я стал выбирать стул, на сиденье которого поменьше трещин, однако прежде, чем мне удалось это сделать, из кабинета высунул голову Редник. Выглядел он умудренным опытом и великодушным, как погасший вулкан в белой снеговой шапке.
— Редник? — обратился к нему я.
— Точно не Санта-Клаус, дружище.
— Кто?
— Не берите в голову, — махнул он рукой. — Все равно не запомните.
В кабинете стояли древний стол из стали и пластика и обычная кушетка, обтянутая красной кожей. При более внимательном рассмотрении кушетка оказалась не такой уж обычной, скорее даже оригинальной. Над ней на потолке, в том месте, куда естественным образом уперся бы взгляд лежащего пациента, была прикреплена еще одна табличка: «Не сомневайтесь в правильности слов аналитика!»
— Итак, мой мальчик, что вас беспокоит? — по-отечески осведомился Редник.
Я сел в старинное кресло напротив стола.
— У меня есть одно дело, — с отчаянием в голосе произнес я, — только оно не по моему профилю.
— Естественно.
— Почему — естественно?
— Зачем еще вам бы потребовалась моя помощь? Будь оно по вашему профилю, вы бы его сделали и забыли. — Он вздохнул. — В мире одна беда: никто не способен решать непредвиденные проблемы. Хотя в противном случае это был бы уже совсем другой мир.