- Никакого подвоха, принцесса! – усмехнулся жрец, бросив взгляд на сжавшуюся женщину. И поморщился, будто увидел червяка под своими ногами.
- Ты не будешь этого делать, Китлали! – Уанитль развернул меня к себе. Зиянья взяла Надюшку.
Я подняла лицо к мужу. Уанитль был зол, очень зол. Его взгляд метал молнии, меж бровей пролегла упрямая складка.
Подняв руку, попыталась пальцем разгладить ее. Но она упрямо возвращалась на место.
- Я не смогу по-другому, прости! Не смогу…
- Что же ты делаешь со мной, женщина! – меня прижали к твердому торсу, так вкусно пахнущего можжевельником.
Развернувшись в руках мужа. Уанитль позволил, но вот отпускать не спешил.
И это на виду у всех.
Вот только никто не торопился кричать: «Куда катится мир!»
Все ждали моего решения.
- Китлали, подумай о Надийе! – попыталась вразумить меня Зиянья. Она больше не кричала, пытаясь достучаться до меня. Голос вдовы тлатоани был сух и трескуч.
Но я уже все решила.
Возведя глаза к потолку, тихо помолилась.
Не местных богов я звала к себе в помощь!
Отнюдь нет!
Губы тихо твердили: «Боженька, помоги мне пожалуйста! Прошу тебя…» Молитв я не знала, но сейчас это уже и не казалось нужным. Душа сама находила верные слова…
Я боялась, что Уанитль меня не отпустит, поэтому постаралась освободиться из захвата его рук заранее.
- Неси сосуд, паба!
Зрители всего этого сюрреализма затаили дыхание.
- Хорошо, принцесса! – удовлетворенно ответил паба. В глазах служителя кровавого культа вспыхнуло и снова погасло восхищение. Отвернувшись от меня, он кивнул своим приспешникам.
Спустя пару минут к алтарю, залитому кровью вынесли кувшин литров на десять. Его установили на алтаре. Для этого в камне была сделана еле заметная выемка.
Только тут я поняла, что паба просто издевался.
В человеке нет столько крови, чтобы напоить их кровожадное божество! Какая же я дура!
- Нет, Китлали, нет! – бесновался Уанитль! – но его крепко держали, невесть откуда вылезшие жрецы. – Ты ответишь за это, Куикстли! Я сам тебя убью на этом камне!
Вот только паба, идя за мной следом, совершенно не обращал на Уанитля внимания.
Иксочитль с дочерями плакала. Молодая женщина прислонилась к плечу мужа и собрала детей вокруг. Зиянья молилась, укачивая на руках мою крошку.
А я шла по проходу к уродливым ликам не моих богов и думала, какая же я все-таки дура!
Вот как есть дура! Кого я хотела переиграть? Чужих богов?
Вот только отказаться теперь мне никто не даст. Уж в этом я была твердо уверена.
И знаете… А хрен им! Молить и унижаться я не буду!
И именно в этот момент над храмом и городом раздался раскат грома. А ведь еще совсем недавно на небе не было не облачка.
Гордо вскинула голову.
«Господи, спаси и сохрани!»
Мне вновь вторил голос грома.
Дойдя до алтаря, остановилась, вопросительно посмотрев на паба.
Жрецы затянули очередную нудную песню. Они пели на отоми и потому, я почти не понимала смысла слов.
Хотя… это, наверное, и не важно… уже.
Паба бросил взгляд куда-то в сторону и из низкой арки вышел мальчик, неся на вытянутых руках золотой поднос с небольшим ножом из обсидиана. Черный клинок вдетый в рукоятку из кости. Человеческой кости.
За моей спиной что-то творилось, но…
Я слышала только шум крови в своих ушах.
И смотрела… как паба берет мою руку… как делает тонкий надрез на моем запястье, держа мою руку прямо над лазуревым, словно ясное небо, сосудом. Бока которого украшал ухмыляющийся и скалящийся божок.
Меж тем над Тотиманом разразилась гроза.
И в то же мгновение откуда-то сверху потекла вода…
Подняв глаза вверх, увидела небольшое отверстие в потолке. Сейчас оттуда тек ручей.
Он лился сплошным потоком прямо в широкое горлышко сосуда, омывая мою руку. Смешиваясь с кровью, тонкой струйкой, текущей из раны, вода окрашивалась в красный цвет и быстро наполняла сосуд.
Вы бы видели ошарашенные лица главного жреца Тотимана и его приспешников.
Спустя минуту Тлалок был напоен.
И гроза, так внезапно начавшаяся, точно также быстро закончилась.
- Теперь твой бог напился, паба? – спросила я, слугу кровавого культа. Прижимая порез здоровой рукой.