- Атли, принеси для Итотии еды с кухни и какой-нибудь одежды.
- Хорошо, госпожа.
- А ты давай сюда малышку, я ее покормлю.
Маленькая Изэль смешно морщила носик, но умиляться не получалось, ребенок был откровенно обессиленным. Она с трудом брала грудь. Приходилось сцеживать ей молоко прямо в ротик.
Минут через пять малышка наелась и успокоилась. К этому времени уже вернулась Атли, неся небольшой поднос и кулек с одеждой. На подносе традиционные алголе* и тортильи**. Но и на эту простую пищу Итотия смотрела оголодавшим взглядом. Но и тогда, когда я пригласила ее к маленькому столу, она согласилась не сразу. Да и после того, как села, ела так аккуратно, что даже у меня закралось подозрение о непростом статусе женщины.
Правда расспросить индианку в тот день у меня не получилось. Сначала заглянула Иксочитль. На Итотию она смотрела чересчур настороженно.
- Атли, своди Итотию в парильню. Негоже одевать чистую одежду на грязное тело. – попросила я от греха подальше.
- Спасибо, принцесса.
- А потом проводи ее в комнату для прислуги, что нам предоставила Зиянья. Если я не ошибаюсь они до сих пор пустуют?
- Да, принцесса! – кивнула Атли. – Я заняла одну, а остальные три пустые.
- Ну вот, Итотия, выберешь себе ту, что приглянется.
- Спасибо, принцесса! – на этот раз присела в низком поклоне спасенная индианка.
- Зря ты так! – произнесла Иксочитль, стоило только девушкам скрыться за занавесью.
- Почему?
- Она из паме…
- Ты тоже будешь говорить, что они злопамятны?
- Не только. Ты заметила, что она не из простых?
- А что это меняет?
- Смотри, как бы она не стала претендовать на место в постели Уанитля! Она довольно смазлива, хоть под слоем грязи это и не просто разглядеть! – Икси внимательно посмотрела на меня.
- Да я как-то не обращала внимание. – пожала я плечами, хотя ест довольно аккуратно.
- Она не станет довольствоваться лишь ролью твоей прислуги. Прислуживать можно и господину… если ты понимаешь, о чем я.
- Да перестань! – отмахнулась я, - Уанитль меня любит. Я в нем уверена!
- Оллин тоже меня любит. Но поверь моему опыту, действовать лучше на опережение. А Уанитль у тебя еще и ацтек. Ему иметь младшую жену, сами боги велели. А она – паме, грызться за лучшее место в гареме у них в крови. У нас не зря говорят, пустишь в дом паме – пустишь и раздор.
Я, конечно, отмахнулась.
- О Совете что-нибудь слышно? – перевела я тему.
Но отвлечь Икси не получилось.
- Вот скажи, Китлали, в кого ты такая добрая? Нельзя быть такой беспечной, когда дело касается мужа! Поверь мне! Если тебе ее так жалко, подбери ей мужа. А что? Она вполне смазливая, не бесплодна… Для многих этого уже достаточно, а если ты еще с легкой своей руки выделишь ей небольшое приданное… любой воин из майеков с руками оторвет.
- Я подумаю, Икси! – вполне серьезно ответила я. - Держать Итотию подле себя я итак не собиралась. Мне и Атли вполне хватает. А выдав женщину замуж, я буду спокойна за ее судьбу.
- Я конечно не согласна, что Атли достаточно, но уж лучше так!
Мы еще немного поговорили. Но жена Оллина не знала ничего так же, как и я, хоть и отправляла доверенных слуг, покрутиться возле Большого зала, где собрался Совет. Только вернулись они, можно сказать, ни с чем. Так, по мелочи.
- Придется ждать мужей! – подвели мы с ней итог.
Уанитль вернулся лишь поздно вечером. Усталый и голодный.
Первым делом накормив мужа, стала выспрашивать о исходе Совета.
- Оллина выбрали тлатоани. – устало улыбнулся супруг. – Этот вопрос решили быстро.
- Так это же хорошо? – переспросила я, так как Уанитль совсем не казался радостным.
- Хорошо. – кивнул он.
- А в чем тогда дело? – я и сама не заметила, как скрестила руки перед грудью.
- Ты такая красивая, женушка, когда злишься! – по мне скользнули плотоядным взглядом.
- Не переводи тему, дорогой!
Меня поймали и усадили себе на колени.
- Китлали! – взгляд Уанитля стал серьезным, хоть ласковые теплые руки мужа продолжали скользить по спине и предплечьям. – Мне придется отправиться в Теночтитлан.
_ _ _
Чальчиутликуэ* (Chalchiuhtlicue) - “Она в одежде из нефрита”. В мифологии ацтеков - богиня пресной воды, проточных вод - управляет всеми водами на земле. Жена Тлалока, мать Сенцон-Мимишкоа (звёзд северной части неба). Отождествляла собой молодую красоту и страсть. Изображалась рекой, из которой росло колючее грушевое дерево полное плодов, символизирующих человеческое сердце. Либо изображалась в виде молодой женщины, сидящей среди водного потока, в головном уборе из синих и белых лент, с двумя большими прядями волос вдоль щёк. Она устроила потоп (в наказанье грешникам), который уничтожил четвёртый мир. Являлась покровительницей путешествующих по воде.