алголе* и тортильи** - маисовая каша и лепешки из маисовой муки. Основная пища большинства индейцев Мезоамерики.
Глава 10. Проводы и ожидание.
- Мне придется отправиться в Теночтитлан.
Слова Уанитля, произнесенные почти шепотом, произвели на меня эффект разорвавшейся бомбы.
Иначе, почему я минуты три сидела словно ушибленная?
А потом… Потом взорвалась я!
Высказывая Уанитлю все, что думаю по этому поводу. Что глупее затеи свет не видывал, что какого черта он радовался своему выздоровлению, если так мечтает самоубиться…
И много-много другого…
Я и грозилась, и умоляла, и просила, а потом снова грозилась.
В итоге Уанитль просто встал, сгреб меня, меряющую шагами комнату, в охапку и… в общем, успокаивал он меня до тех пор, пока в комнату нерешительно постучалась Атли.
Она забирала Надюшку к себе, а сейчас наша принцесса проснулась и громко требовала кушать.
Взяв дочь, я уложила ее между нами.
- А теперь объясни мне еще раз, - попросила я мужа, глядя как малышка жадно сосет грудь. – почему именно ты должен возглавить отряд отоми, отправляющийся в столицу?
- Снова будешь ругаться? – спросил Уанитль, а у самого черти в глазах пляшут.
- Нет! – улыбнулась я. – Ты умеешь успокаивать!
Вы бы видели этот взгляд самодовольного самца!
Но спустя секунду, Уанитль уже стал совершенно серьезным.
- Отряд отоми, что направится в Теночтитлан будет состоять из отоми разных кланов. И по обычаям моих предков, такой сборный отряд может возглавлять лишь потомок тлатоани Тотимана, как главного в племени. А из потомков остался лишь я и Оллин. А так как Оллин – наш новый тлатоани, то остаюсь только я.
- Но ведь это опасно! Тебе вообще опасно появляться в Теночтитлане.
- Китлали! – Уанитль посмотрел на меня, как на неразумного ребенка. – Мне было опасно, пока дядю не выбрали новым императором. Теперь его власти ничего не угрожает. Я теперь не более чем, еще один вождь с окраины. Таких сотни в столице.
- Уанитль, я, кажется, не столь глупа…
- Я знаю, Китлали. – взгляд мужа с Надюшки перекочевал на мое лицо. – Ты у меня очень умная и очень смелая.
- Нет, муж мой, я – трусиха. – свободной рукой я потянулась к его лицу. Моя рука была тут же перехвачена. Поцеловав в центр ладошки, Уанитль прижал ее к своей щеке. – Я так боюсь тебя потерять!
- Китлали, если со мной что-нибудь случится, отоми Тотимана пойдут войной на Теночтитлан. Поверь, это не то, что сейчас нужно дяде и Куаутемоку.
- Я не доверяю Куитлауаку.
- Я тоже. Но пока теуэли связали ему руки, и он будет из кожи выпрыгивать, чтобы собрать как можно больше воинов.
- Сколько воинов уйдут с тобой?
- Пока лишь пять тысяч, сейчас время посевных работ. Но по первому же запросу придут еще пять тысяч.
- А сколько всего может выставить Тотиман?
- Если собрать всех мужчин, способных держать оружие, то тысяч пятьдесят. Я думаю.
- Значит уходит каждый десятый мужчина?
- Наверное, - Уанитль пожал плечами. – Сейчас уходят лишь свободные сыновья.
- Свободные сыновья?
- Не единственные сыновья в семьях, и тем более не единственные кормильцы. – попытался объяснить он.
- А! А когда уходите?
- Сегодня на рассвете.
- Что?!!
Рано утром главная площадь Тотимана была заполнена людской толпой. Воинов провожали родные и близкие. Женщины плакали, отцы и братья – давали последние наставления. Уходили те, кто еще был не обременен семьей. Для этих мальчишек пятнадцати – двадцати пяти лет поход был отличным способом выслужиться. Они, по большему счету, еще не познавшие всех прелестей войны, были полны энтузиазма и предвкушения.
Уанитль сказал, что вернутся к осени. А значит, большинство этих мальчишек поучаствуют в «Ночи печали». Кто-то прославится, будет обласкан семьей и народной любовью. Сможет выбрать лучших красавиц племени в жены.
Ну а кто-то так и не вернется с дамб Теночтитлана.
Его оплачут родные, закажут у гранильщика статуэтку воина. Те, кто побогаче из нефрита, кто победнее из обсидиана, в крайнем случае, из дерева. И будут чтить память… о славном сыне своего рода.
Я гнала эти мысли, но они настойчиво лезли в голову. И потому, уткнувшись в грудь Уанитля, я откровенно ревела.
- Ну что ты, маленькая. Оглянуться не успеешь, я уже вернусь. – успокаивал меня муж, ласково гладя по спине. – Китлали, успокойся, прошу.
- Сейчас! – шмыгала я носом, и пыталась вытереть слезы.
Проводить его мы пришли втроем: я, Зиянья и Надюшка. Сейчас мы с Надюшкой обнимали папу, а Зиянья осторожно смахивала слезы, стоя рядом.