А я? Я, кажется, заплакала. Выплескивая все, что накопилось: всю тяжесть ожидания, одинокие ночи без сна, тревогу и беспокойство, гнетущую тоску, что была моей спутницей все это такое долгое лето …
- Тише! Тише! Ну чего ты, Звездочка! – любимые губы собирали соленную влагу с моих щек. – Я тут, с вами!
Я аккуратно спустила ноги, но выскользнуть из объятий мне не дали. Лишь сильнее прижали к себе, дрожащими руками, скользя по спине, обнимая плечи. В то время, как губы вновь накрыли мои…
Нужда, трепет, страсть и нежность… Эмоции скручивались в тугой узел…
Но тут на кровати захныкала наша дочка и мне пришлось отстраниться.
- А кто тут у нас? – оставляя мокрые следы на полу, Уанитль подошел к кровати.
Надюшка плакать перестала, раскрыв рот рассматривая отца. Ее внимание привлекли разноцветные перья, которыми был расшит жилет Уанитля. Она потянулась к ним, но голова перевесила, крошка уткнулась лобиком в одеяло, расстеленное на кровати и тут же заревела.
Уанитль поднял ее, и подкинув пару раз в воздухе, заставил звонко рассмеяться. А потом нежно поцеловав в ушибленный лобик, произнес.
- Моя маленькая принцесса! Иди к маме, Ненетль, твой папа мокрый.
Передавая дочь, муж смотрел на меня, как на самое вкусное лакомство.
- Как же я по Вам соскучился, мои принцессы!
- И мы по тебе! – ответила, глядя в любимые медовые глаза. Отчего-то смущаясь, я прижимала к себе дочку, вдыхая нежный детский запах.
- Когда вы успели вернуться, сынок?
Мы и не заметили, как комнату покинули все, кроме бабушки. Она смущаясь стояла у стены и ждала, когда у Уанитля и на нее найдется время.
- Мы шли очень быстро, бабушка! – супруг за долю секунды преодолел расстояние до пожилой женщины. Небольшая заминка и старушка сама бросилась в объятия внука. Так же, как и я, наплевав на мокрую одежду. – Как вы тут без меня?
- Да все у нас хорошо! – отстранившись, Зиянья смахнула с ресниц капельки воды. – Урожай собран, все сыты и здоровы.
- Спасибо, бабушка! Я знал, что на тебя можно положится!
- Это ты не меня, а свою жену благодари! – Зиянья махнула рукой в мою сторону. – Без тебя всем заправляла Китлали.
- Правда? – Уанитль обернулся в мою сторону.
- Я бы не справилась без бабушки! – честно призналась я.
- Так, давай мне Надийю! – порыв радости закончился и Зиянья вновь была собрана и практична. – Я распоряжусь насчет ужина, а вы идите в баню. Не хватало еще заболеть.
Нужно ли говорить, что стосковавшиеся друг по дружке, в баню мы направлялись ну очень торопливым шагом.
А там…
Вышли мы из бани не скоро.
В общем зале дворца, куда нас позвала служанка, собрались практически все его обитатели.
- Бабушка, бабушка! – шутя произнес Уанитль.
- А что ты думал, внучек! – старушка даже не думала стесняться, - Твое возвращение – это праздник для нас.
- Бабушка права. – К нам подошел Оллин и порывисто обнял Уанитля, похлопав по спине. – Рад тебя видеть брат!
- Я тоже, Тлатоани!
- Перестань! Тут все свои! – индеец широким жестом обвел присутствующих в комнате.
И правда, тут находились лишь семья Оллина, бабушка и Чим. Парнишка стоял прямо за Оллином, так сказать в очереди. За лето Чимальпопок повзрослел и теперь не знал, как именно приветствовать брата. Но за него решил Уанитль. Стоило только Оллину отойти, как муж сам притянул к себе парнишку.
- А ты подрос, мой маленький братик!
На что Чим густо покраснел и бросил взгляд в сторону. Туда, где скромно сидели дочери Тлатоани. О том, что Чиму нравится Сакнайт во дворце не знал только ленивый.
Проследив за взглядом Чима, Уанитль усмехнулся:
- Вижу пришло время брать тебя с собой! – похлопал он по плечу парня.
- А когда? – тут же встрепенулся маленький принц.
- Точно не сегодня! – улыбнулась я.
Чимальпопоку не терпелось пройти инициацию, чтобы посвататься к девушке. В империи женились достаточно рано, и молодые люди как раз подошли к этому рубежу. Насколько я знала, несмотря на все катаклизмы, что сотрясали империю, Чим считался очень хорошей партией для дочери удельного князька, каким был Оллин. К тому же, Сакнайт становилась бы первой и, глядя на Чима, любимой женой. Что для любящего отца – Оллина, было не пустым звуком.
На стол тем временем по кивку Оллина стали ставить тарелки с маисовыми лепешками. По этикету это означало начало трапезы, и мы поспешили занять свои места.