Так что, за шоколад разве что бои не шли!
Сакнайт свою чашку преподнесла Чиму. Нужно было видеть с какой гордостью маленький принц принял чашу из рук возлюбленной!
А вот Атли удивила. Как оказалось, тоненькая словно тростинка Атли успела понравиться не одному воину, что сопровождали наш караван. Так что за внимание девушки разгорелась нешуточная такая борьба. Но всех обставил младший сын Амокстли – Ачкохтли, кажется. Он так изловчился, что девушка, покачнувшись, чуть ли не вылила на него напиток. Но парень быстро подсуетился, подставляя руки. Со стороны могло показаться, что Атли наклонившись, просто передала чашу парню. Только разъяренный взгляд девушки, говорил совсем о другом. Сын купца же залпом выпив напиток, вернул девушке пустую чашку, улыбаясь так, словно ему платили за рекламу зубной пасты.
Сидящий неподалеку Амокстли с одобрением смотрел на действия своего сына. Как мне потом объяснил муж, поступок Ачкохтли считался высшим пилотажем.
Правда, все благодушие почтепека испортила Атли, надев пустую чашу на голову парня. Вызывая тем самым смех у всех сидящих. Разъяренная же Атли, бросив взгляд на того, кому предназначался шоколад, развернулась и бегом побежала в сторону дома. Вслед за ней тут же вскочил воин. Ачкохтли оставалось лишь бросать им вслед разочарованные взгляды.
На поселок меж тем надвигалась ночь.
Вокруг костров устроили танцы. Молодежь танцевала до утра, но мы с Уанитлем ушли значительно раньше. Нам предоставили отдельный домик - обычная русская пятистенка, с поправками на местные реалии.
В доме были две комнаты, земляные полы и пустые обтесанные стены. Из интерьера - лишь треножник с углями в углу, почти не дающий тепла.
В одну из комнат свалили все наше имущество. Но Зиянья как-то умудрилась расстелить тут три циновки – для себя, Сакнайт и Атли. Чим, как свободный мужчина, отправился спать в мужской дом. Нам же с Уанитлем и Надюшкой досталась просторная комната.
Первым делом поставили плетенную колыбельку. Именно в ней спала наша малышка всю дорогу. Вот и сейчас уложив ее и накрыв теплым стеганным одеяльцем, я задув свечу, полезла под бочок к мужу. На циновку мы уложили перину. А сверху накрылись стеганным одеялом из гусиных перьев. Да и Уанитль согревал не хуже печки. Иногда я завидовала его умению всегда быть горячим. Он же, зараза такая, улыбался и подшучивал надо мной:
- Тебя нужно было не Звездочкой назвать, а Лягушонком! – заявлял мне этот смертник, когда я прикладывала свои холодные стопы к его ногам.
Вот и сейчас, Уанитль загреб меня к себе под бок со словами:
- Иди сюда моя принцесса Лягушка!
Но я за сегодняшний день устала так, что даже не обратила на это никакого внимания.
- Угм! – пробурчала, проваливаясь в сон. И уже на границе сна и яви спросила, - Сакнайт пришла!
- Пришла, пришла, спи, моя Злотовласка!
Меня нежно поцеловали в затылок, прижимая еще ближе. Хотя не уверена, может поцелуй мне просто приснился.
На утро был запланирован уход сопровождающих нас воинов отоми. Уходили они на рассвете. Правда, не все. Одна двадцатка решила остаться в полном составе. И еще пятеро из других двадцаток.
- Принц, мы готовы дать присягу тебе, как наследному принцу. – напрашивался их командир.
- Что ж, сильные воины нам нужны! – ответил на их просьбу Уанитль, - Но у меня несколько вопросов.
С одной стороны, наличие еще двадцати пяти воинов к имеющимся шестидесяти делало наше поселение сильнее, но с другой, мы не рассчитывали на такое количество ртов
- Мы готовы ответить на любые вопросы, принц Анауака! – довольно пафосно ответил мужчина.
- Закончилась ли ваша служба?
Вопрос, по сути был риторическим, по некоторым элементам одежды, стоящих на одном колене мужчин было прекрасно видно, что это не майеки, а свободные отоми. Но в данном случае это была дань ритуалу.
- Мы свободны! – синхронно стукнули мужчины себя в грудь.
- Ваша присяга мне не может отменить присягу тлатоани Тотимана. – этот вопрос уже был более весомым, и не таким удобным.
Но немного помолчав, командир двадцатки ответил:
- Перед выходом из Тотимана, тлатоани Оллин собрал нас всех и сказал, что как только мы доведем Вашу семью до поселения, то наш долг перед семьей тлатоани будет выполнен. Наша присяга зачтется. И мы сами сможем решить, оставаться ли нам или возвращаться.
- Я рад, что ты честен со мной, Куикстли. Ведь я тоже имел разговор с царственным братом. Но почему вы не хотите с почетом вернуться в родные горы? Уверен, мой брат будет лишь рад воинам, доказавшим свою преданность.