- А где найти на это время? – раздались упреки.
А потом начался галдёж.
- Тишина! – что было сил прокричала я. И когда все замолчали, уставившись на меня, продолжила. – Я предлагаю поделится по десять человек. Одни готовят еду для всего поселка, вторые – мажут дома, третьи – собирают и жгут камни для извести.
- Да нужно побелить, а то некрасиво.
- А четвертые - белят, после того, как вторые обмажут.
- А детей мы куда денем? – крикнула женщина с необъятной талией. Не часто можно было встретить такую среди местных женщин.
- А за детьми присмотрим мы. – заявила та самая пожилая женщина, что предлагала добавлять гнезда в глину.
- Я помогу. – пришла ей на помощь Зиянья.
- И я! – добавила мать почтепека Амокстли. – Малолетних деток в поселке не так уж и много. Мы справимся, принцесса.
- Ну вот и порешили! – мне даже захотелось потереть руки.
Естественно, не все сначала пошло гладко. На организационные вопросы ушло почти полдня.
Но зато потом… потом была просто песня!
Наверное, так чувствовали себя люди на строительстве БАМа. Ну, или похоже.
Но больше всего радовало то, что Уанитль по достоинству оценил мои задумки.
- Ты у меня настоящий тлакатлеккатль*, Китлали! – заявил он мне тем же вечером, когда его отряд пришел из лесу. – Теперь я спокоен. Наш поселок в крепких руках. Но если что-то будет нужно, только скажи.
То есть, муж вручил мне карт-бланш. Здорово!
Вечером весь поселок собрался на общий ужин и пусть многих это удивило, но большинству мужчин новый порядок пришелся по вкусу. Особенно тем, кому было некому готовить. Причем сразу же воспользовались тем, что все в сборе - распределили обязанности на завтра. Отряды поменялись. Те, кто сегодня валил лес, на завтра становились охотниками. А те, кто таскал бревна – защитниками.
Мы же с женщинами решили об очередности еще до прихода мужчин.
За день успели обмазать лишь два дома. Зато и внутри, и снаружи. Пришлось немного поэкспериментировать с глиной, чтобы она нормально ложилась. Ласточкины гнезда искать не стали, а вот мелко рубленные камышовые листья оказались самое то.
Женщин, что сегодня должны были белить, я хотела отправить на помощь тем, кто таскал с реки известняк. Но пришлось отправить их ощипывать птицу. Наши охотники почти сразу наткнулись на стаю перелетных гусей. И уже через два часа вернулись с добычей. Тушек было много – штук пятьдесят. А значит и работы женщинам прибавилось, тушки нужно было выпотрошить и ощипать. А потом еще засолить. Так что я, без зазрения совести, отправила охотников таскать с реки камни и колоть их в щебень. Все же у мужчин сил-то побольше.
Но на завтра мне нужна была отдельная команда по переработке продукции, если это можно было так назвать. На совместном собрании мы решили выделить из каждой команды по одному человеку. До прихода охотников они работали со всеми, а вот потом должны были заняться своим делом.
К ужину уже была готова негашеная известь. Я попросила освободившихся мужчин выкопать мне яму метра два на два. И глубиной в метр. В нее мы аккуратно сложили белые известковые камни. А потом залили водой. Получилась пастообразная субстанция гашенной извести.
В последующем эту пасту брали и доводили до нужной консистенции, добавляя воду. Побелка получалась что надо.
За две недели мы не только замазали и побелили как изнутри, так и снаружи все дома в поселке. Как старые, так и только что отроенные. Естественно плотники за нами не успевали, ну или мы наступали им на пятки. Мы заканчивали по два-три, а иногда и по четыре дома в день. А вот мужчины возводили только по два дома за три дня.
Тогда я предложила женщинам заняться строительством печей. Естественно я сама слабо представляла, как именно нужно строить печь. У меня было только общее представление о русской печи, которое я постаралась донести до индианок. Но печи нам были нужны. Очень-очень. Наслушавшись страшных рассказов уже перезимовавших женщин, это понимали все. Поэтому и восприняли мое описание чудо-печи, которая не только греет, но и печет, и готовит, с большим энтузиазмом.
Итак, первой нашей задачей стало изготовление кирпичей. Для этого на помощь мы призвали местного гончара.
Гончаром был нелюдимый мужчина по имени Патли. Высокий и какой-то несуразный, он отталкивал одним своим видом и вечно недовольной физиономией. Правда работу свою он любил, а изделия, выходящие из-под его руки, были прочны, аккуратны и даже изящны. В зависимости от назначения, конечно.