Так что только на пятый день мы увидели первый результат недельного каторжного труда.
Но оно того стоило!
У нас были первые двести красивых ровных кирпичиков и около полусотни сколотых. В тот же день мы загрузили в печь вторую партию.
Ура! Ура! Ура!
Я радовалась как ребенок!
Пока на следующий день не приступила к постройке первой в своей жизни и в истории поселка печи.
Большинство женщин продолжили работу на кирзаводе, так, незнакомым для местных словом, с моей подачи стало называться наше небольшое производство.
А я, взяв себе в помощницы троих девушек приступила к новым экспериментам.
То, как я складывала первую печь, которую решила сделать в своем доме нужно было видеть!
Сколько раз я разбирала и собирала ее целиком, сколько раз по рядам. Сколько раз бегала к выбешивающему меня Патли, которого уже ненавидела всеми фибрами души… но продолжала «ходить за советом»… Сколько…
В итоге, когда через долгих и муторных восемь дней из трубы, наконец-то, повалил дым. Из трубы, а не в обратку, не из всех щелей… Я разревелась. Банально, села в угол и разревелась.
Девчонки – Атли и Сакнайт сели с обоих сторон, начав меня успокаивать.
- Принцесса, ну чего Вы? Не нужно… Все же хорошо… У Вас получилось.
А я плакала, выплескивая горечь последних непростых дней, когда я уже не была уверена в своих силах. Когда просто опускались руки.
- Хорошо все девочки… я просто.
В этот момент в дом зашел Уанитль. Сегодня он не ушел в лес, так как нужно было решить со старостой и купцом сколько зерна выделить для посевов.
Девушки при виде принца отодвинулись, а Уанитль просто поднял меня на руки, словно маленького ребенка. И не слова не говоря, нежно прижимая к своей груди, понес к реке.
Здесь, он уселся на траву, не выпуская меня с рук.
Так мы и сидели.
Пока моя истерика не сошла на нет сама собой, убаюканная родным теплом.
Уанитль терпеливо ждал, пока я выплачусь. Бережно и нежно прижимая меня к себе. Я всегда поражалась, сколько скрытой нежности прячется под этой маской сурового воина.
- Я твою ицкаупилли* промочила! – пробормотала, вытирая слезы.
- Ничего! – мой муж лишь пренебрежительно передернул плечами – Высохнет. Хочешь покажу тебе жемчужину этой земли?
- Конечно! А что это?
- Увидишь! – загадочно улыбнулся Уанитль, - Мы пойдем вон туда! – указал он на невысокую по местным меркам горную гряду, что высилась к северу от нашего поселка. – Только идти придется до вечера.
- Тогда и Надюшку нужно взять с собой. Но я согласна.
Я тут же вскочила с колен мужа. Все невзгоды последних дней в тот же момент были забыты.
Отдых! У меня будет отдых!
Вот только Зиянья отдавать Надюшку отказалась напрочь.
- Вы идите, а мы с девочками за Надийей присмотрим, не волнуйся.
- Но ее кормить…
- Не переживай, иди! Уж на сутки я кормилицу для внучки найду. – меня чуть ли не силком вытолкали на улицу. – Пока муж зовет, нужно идти!
А вдогонку хитро добавили:
- И назад можете не сильно торопится!
Через полчаса мы уже вышли из поселка. Еще спустя часа полтора пропала утоптанная тропинка. Мы дошли до лесной вырубки. Но Уанитль уверенно повел меня дальше, в сторону гор, по ему одному видимой лесной тропе.
И только к вечеру, когда красный диск казалось уже вот-вот закатится за линию горизонта, Уанитль попросил:
- Китлали, закрой глаза!
- Ммм, зачем?
- Увидишь! – шепнули мне и, дождавшись, когда я выполню пожелание, аккуратно повели за руку.
Я успела насчитать двадцать восемь шагов, когда он положил руки мне на талию, останавливая. А сам переместился назад, все еще удерживая меня.
- Можешь открывать! – шепнули мне и нежно поцеловали в изгиб шеи.
Глаза я открыла тут же.
От красоты увиденного захватило дух.
- Это!!!… - у меня просто не было слов. Я откинулась спиной на грудь мужа и замолчала. Да и не нужны сейчас были слова. Лишь тепло родного человека, что крепко держал меня в объятиях.
И красота природы перед глазами…
Мы стояли на небольшой высоте. И перед нами расстилалась гладь голубого озера. Озера, запертого со всех сторон величественными исполинами. Справа это были утесы, почти лишенные растительности. Лишь изредка их серые громады украшались чахлыми островками невысокой зелени, да снегом, которого с каждым метров вверх становилось все больше. И на высоте, там, где вершины этих исполинов упирались в розовые от заходящего солнца облака, снег тоже становился малиново-красным.