А слева. Будто в противоположность, над гладью озера нависали пологие склоны, бурно засаженные величественными елями и соснами. И оттого вода на левой стороне отсвечивала изумрудными оттенками. Но это не мешало ей быть кристально чистой. До того, что даже отсюда я видела камни на дне озера. И не только их. Время от времени среди озерной глади показывались серебристые бока рыб, что бликовали под лучами заходящего солнца.
А вот впереди, там, где обе стороны сходились в небольшой излучине, был виден неполный лик солнца, и плыли, отражаясь в розово-бирюзово-изумрудной поверхности озера, перистые облака.
- Спасибо! – тихонько прошептала я. Но меня услышали и вновь поцеловали.
- Пойдем? – так же тихо спросил Уанитль.
Мы с ним словно боялись нарушить это природное величие громкими голосами. И оттого тихо шептались, спускаясь вниз, туда, где манила кристальная чистота озерной глади.
- Идем к водопаду, - Уанитль повел немного в сторону, - там вода не такая соленая.
- Соленая? – удивилась я.
- Да, вода в озере горько-соленая. Но там, где водопад вполне нормальная.
Муж вел нас дальше, но я не удержалась. Сняв обувь, окунула ноги в воду.
Какое блаженство! Вода была словно парное молоко. И это, несмотря на то, что на утесах все еще лежал снег.
Вся гамма чувств, наверное, отразилась на моем лице, потому что Уанитль рассмеялся.
- Китлали, ты неподражаема!
- Угу! – только и ответила я, но идти продолжила по воде.
Чем ближе мы подходили, тем отчетливей становился грохот падающей воды. И вот за резким поворотом перед нами открылась еще одна жемчужина этого края.
Водопад.
Шириной метра в полтора и высотой метров в пять в самой высокой точке, он с грохотом вываливал массу своей воды в озеро. Вода здесь словно кипела, бурля и поднимая пену. И на пару метров от водопада в воздухе висели мельчайшие капельки воды.
Я застыла, любуясь этой природной красотенью. Меня переполняли эмоции. И оттого еще более неожиданными стали действия Уанитля. Он стал стягивать с себя одежду. Хлопковую рубаху, штаны. В поселке люди давно носили одежду отоми, просто потому, что разгуливать в одних лишь набедренных повязках ацтеков было довольно холодно.
- Ты будешь купаться в одежде? – спросил меня подошедший муж, пока я хлопала глазами любуясь статной фигурой моего мужчины. Уанитль это видел, и ему явно нравилось.
- Нет! – закивала я, стараясь смотреть на лицо супруга, а не… ну, в общем, не ниже, значительно ниже. – Только ты отвернись!
На что супруг лишь приподнял в недоумении бровь.
Ну да, мы женаты и много раз видели друг друга без одежды. Но вот раздеваться под взглядом мужчины, пусть и мужа было… волнительно и как-то стеснительно что ли.
- Ну ладно, сам напросился! – я решительно схватилась за пояс брюк. И успела заметить огонек предвкушения, промелькнувший на дне его глаз. Огонек, под которым я почувствовала себя самой любимой женщиной на свете. И тогда вместо стеснительности из меня полез чертенок, прекрасно знающий, что именно нужно любимому мужчине.
Я медленно, глядя в глаза мужа потянула поясок, аккуратно сняла брюки. Оставшись только в такой же как у него рубашке. Вот только мне она была до середины бедра. Положила руки на подол рубахи и … передумала, наблюдая, как в глубине карамельных глаз полыхает уже не огонек, а настоящий пожар мужского предвкушения.
На рубашке была глубокая горловина, зашнурованная под самое горло, вот на этот шнурок я и обратила свое и мужнино внимание.
Медленно, очень медленно, глядя как Уанитль сглатывает, развязала узелок и аккуратно потянула за шнурок…
Как только шнурок оказался полностью в моей руке, рубашка слезла с одного плеча. Правда немного больше, чем я хотела… ну кто виноват, что горловина аж до пупа. Вот только сверкнувшая на мгновение грудь, стала для Уанитля той каплей, что сорвала стоп-кран его терпения.
- Жена, ты смерти моей хочешь?
Сильные руки стянули рубашку за доли секунды. Она тряпочкой осталась лежать на песке. А мы… Мы были уже в воде, где Уанитль так и не дал мне ответить, заставляя плавиться под натиском дикого первобытного желания.
_ _ _
ицкаупилли* - стеганная хлопковая рубаха.
Глава 18. Седой койот и Быстрая стрела.
Уже почти в темноте Уанитль развел костер. Я достала припасы, собранные для нас участливыми женщинами на кухне.
Надо сказать, что женщины поселка очень быстро привыкли к тому, что теперь не приходилось по полдня возиться у очага и мне все чаще высказывали пожелания оставить дежурства по кухне даже когда в поселке не будет такого аврала с работой. А что, отдежурила раз в пять дней и свободна.