«Что ты здесь делаешь?» - уже срывалось с моих губ, когда Быстрая Стрела попросил у Сокнайт ведро.
- Сегодня жарко! – улыбнулся он девушке, - Не напоишь ли гостя водой, красавица?
- Вот еще! – фыркнула индианка, чем не мало удивила меня. Никогда не замечала у Сокнайт такого надменного взгляда, каким она награждала сына соседского вождя. – Тетушка, передайте этому гостю ведро, пусть сам набирает!
Я, пряча улыбку, передала ведро, чтобы парень смог зачерпнуть воды.
В это время со стороны поселковых ворот, показался отряд воинов, чья очередность сегодня была охотится.
- Тетушка, Сокнайт! – в нашу сторону несся улыбающийся во все тридцать два зуба Чим. Возле наших ног оказалась расстеленной темно-серая с серебристым отливом шкура пумы, местного представителя кошачьих. – Я сам! Сам убил ее! Одним выстрелом из лука! Скажи же, Золин!
- Ты меткий стрелок, Чим! – по-отечески улыбнулся Золин. – Приветствую тебя, Принцесса! – поклонился он мне. А потом Сокнайт. Проходящие мимо воины с доброй усмешкой смотрели на Чимальпопока.
- Золин сказал, что шкура принадлежит мне. А значит, я могу подарить ее тебе, Сокнайт. Примешь? – и столько надежды в таких похожих на Уанитля глазах.
- Чим, ты – молодец! – во взгляде индианки, еще пять минут назад надменно смотревшей на соседского воина, теперь светилось привычное тепло. Сокнайт была смущена и в то же время довольна. Чим, со свойственной ему беззаботностью, нарушал сейчас не одно неписанное правило. И бедная девушка не могла подобрать слова, чтобы выкрутится из такого затруднительного положения.
- Чимальпопок! – строго обратилась я к парню, на правах ближайшей родственницы. – Я сейчас подыму эту шкуру, и мы все сделаем вид, что ты дарил ее мне. А ты впредь будешь думать головой, и не будешь ставить свою будущую невесту в неловкое положение!
- Тетушка! Сокнайт! Я… - до парня стало доходить, что своим поступком он мог сгубить репутацию девушки. Подарки незамужняя девушка или замужняя женщина может принять лишь от мужчины родственника – брата, отца, дяди, племянника. – Извините! – Чим удрученно повесил голову.
- Но ты не расстраивайся. – шепнула я парню, - Я отдам эту шкуру Сокнайт как приданное!
- Правда!
Именно в это время я обратила внимание на Быструю Стрелу. Он прожигал взглядом ничего не подозревающего Чима. В глазах парнишки пылал огонь отвергнутого, но не сдавшегося соперника.
Вот только разборок нам сейчас не хватает!
_ _ _
Эцалькуалистли* (Поедание зерен) 23 мая – 13 июня. Созвездие в виде человека, идущего по воде, несущего стебель кукурузы в одной руке и корзину в другой с каким-то украшенным перьями устройством на спине. Божества: Тлалок, Чальчиутликуэ, Кецалькоатль.
Ритуалы: приношение жертв сельскохозяйственным орудиям., указывающее на завершение сухого сезона. Знатные люди танцевали с кукурузными стеблями, а жрецы ожидали пост в ожидании дождя.
Глава 20. Ураган.
Шаман с внуком покинули нас на следующий день. А жизнь в поселке потекла своим чередом. Работа, тихие семейные радости и еще раз работа. Незаметно миновали Тосоцтонтли* и Уэйтосоцтли**, им на смену пришел Тошкатль***. Вот только погода на нашей новой родине совсем не соответствовала представлениям поселенцев о правильности бытия. По-весеннему теплые дни сменялись довольно холодными ночами с небольшими заморозками по утрам. Когда зеленый луговой ковер покрывался белой изморозью, а в оставленных на улицах плошках вода покрывалась тонкой пленкой льда.
Все это пугало нашего старосту. Неколли уже несколько раз отменял начало посева, хотя поля уже давно были подготовлены. Люди роптали, что проходят все сроки, но никто не хотел брать решение в таком вопросе на себя. В конце концов это пришлось сделать мужу.
Перезимовавшие пугали новичков возвратными холодами, и мы старались быстрее выполнить все работы. И на полях, и в самой деревне.
Но как бы не ворчали индейцы, мне погода нравилась, она так явно напоминала мне весну в России, так что я просто наслаждалась. Тем более, что работы в поселке поубавилось. Дома были выстроены, замазаны, и выбелены. Каждый снабжен печью, сложенной мной собственноручно. А ведь с каждым разом у меня получалось все лучше и лучше. Да и на одну печь у меня уходил теперь всего лишь день. А все потому, что глину мне подносили, кирпичи подтаскивали. Да и обмазывать и белить тоже была не моя работа. Сложила и пошла себе дальше, как говорится.
После того, как вместо пятнадцати домов было выстроено и обустроено двадцать, а мужской барак стал в два раза больше, было решено поставить общую столовую. За это время мы все привыкли питаться вместе, одной большой семьей. Это были не просто приемы пищи. Особенно ужин, когда за длинным столом собиралась вся деревня. Здесь решались дела, выдавались задания на завтрашний день, обсуждались планы на будущее.