В такие моменты я особенно гордилась своим мужем. Он выслушивал всех, заставляя не просто высказаться, а обосновать свою точку зрения. Но никогда не допускал своры и склоков, принимая решения единолично. На редкость мудрые решения. Мой Уанитль оказался хорошим организатором.
Но еще больше я любила моменты, когда мы оставались вдвоем. Наши ночи. Это было только наше время. Наполненное то ленивой негой, то жаркой страстью. И каждый раз, засыпая в коконе мужских рук, я благодарила богов за то, что они подарили мне благоразумие, выбрать именно этого мужчину. А еще просила быть благосклонными к нам и нашим людям, оградить от болезней, людской зависти и злобы. Всего остального, я была уверена, мы добьемся сами.
И Боги благоволили нам.
В один из дней отряд охотников нашел неподалеку от деревни родник с горько соленной водой. Рассказывающий об этом Куикстли очень смешно кривил лицо, вспоминая вкус воды, которую он тогда решил испить первым.
- А покажи мне завтра этот родник. – вдруг встрепенулся сидевший неподалеку Амокстли.
- Зачем он тебе, уважаемый почтека***? – спросил Уанитль.
- Принц, а ты помнишь, как добывают соль на берегах Шолтокана? – вопросом на вопрос ответил Амокстли.
- Соль? Правда? – удивился Уанитль.
- Я еще не совсем уверен, принц. – поклонился Амокстли. Как он умудрился это сделать, сидя за столом, ума не приложу. – Но, если завтра тлакатлеккатль Куикстли покажет мне родник, я смогу ответить точнее.
- Это не далеко, я смогу показать. – кивнул Куикстли.
Мужчины принялись есть, а меня не переставало терзать любопытство:
- Уважаемый Амокстли, а как в Анауаке добывают соль? – все же решилась я на вопрос.
Оказалось, что интересно не только мне. Большинство наших поселенцев не были ацтеками, как таковыми. Для них Теночтитлан был чем-то вроде средневекового Багдада из сказки о тысячи и одной ночи.
Амокстли по-стариковски крякнул, оглядел обращенные в его стороны любопытные взгляды, чему-то покивал и начал рассказ:
- В долине Тескоко три озера. Во время дождей они сливаются, выходят из своих берегов. Но приходит Кечолли и озера делятся, а там, где на небе светит Тескатлипока, озерное дно обнажается. Наши предки давно заметили, что вода в озерах в это время становится соленой. Но еще соленее ил в верховьях Шолтокана. В сезон засухи сюда приходят майеки, ибо это очень тяжелая работа. Они собирают верхний слой ила в кучи, затем смешивают с водой. Такая вода получается очень соленой. Эту воду разливают в большие глиняные кувшины и долго варят, пока на дне не останется круг соли. Его продают почтекам.
- Значит, вот это круг соли из тех кувшинов? – Чим уже успел сбегать на кухню и принести оттуда круг темной спрессованной соли, размером с хороший каравай.
- Ты прав, маленький принц! – по-родительски снисходительно улыбнулся Амокстли. – Это и есть соль с берегов Шалтокана.
- А много у нас осталось таких кругов? – поинтересовалась я.
- Еще на полгода. – спокойно ответил Амокстли. Все-таки именно он с сыном были в поселение кем-то вроде казначеев. – Но, если мы сможем добывать свою соль… - мечтательно продолжил купец, - мы и сами не будем нуждаться. И на продажу пойдут не только меха и шкуры.
- Но ведь ты сам сказал, почтенный Амокстли, что ацтекам соль не нужна! Они ее сами добывают. – перебил его, внимательно слушавший до этого Золин.
- Твоя правда, тлакатлеккатль. В Теночтитлане соли много. Но сколько стоит она на твоей родине – в долине Тотимана?
- Много, почтека Амокстли, непозволительно много! – покивала головой Зиянья, которая также, как и большинство за столом прислушивалась к разговору.
- На том и порешим. – завершил разговор Уанитль, - завтра уважаемые Куикстли и Амокстли сходят к роднику, а потом уже будем решать, стоит ли шкура выделки или не стоит.
Но уйти на следующий день командир двадцатки и купец не смогли. Сразу после ужина поселок накрыл грозовой фронт. Ярость стихии была ужасной. Я еще никогда не видела такого урагана.