- Я никогда ничего не боялся в своей жизни. А теперь боюсь. Боюсь потерять… - он резко повернулся на спину, перетянув меня к себе на грудь. – Я не смогу жить без вас, Звездочка! Просто не смогу!
Теперь мне стал виден его гордый орлиный профиль, с резко очерченными чертами лица. И только пухлые мягкие губы выбивались из общей брутальности моего мужчины. Но совсем не портили. Нет. Наоборот, только подчеркивали истино мужской профиль.
- Я люблю тебя, мой гордый орел. – прошептала, глядя в ждущие омуты глаз. – Больше жизни люблю.
И слова стали не нужны.
Да и не до разговора, когда от прикосновений сильных рук плавится тело, когда становится горячо и жарко, а разбушевавшееся пламя сжигает до тла. И вы сгораете, чтобы вновь возвродиться из пепла, словно сказочная птица – фенист.
* * *
- Китлали, пообещай, что не пойдешь на озеро. – попросил муж, открывая глаза и внимательно смотря на меня.
Сегодня, как ни странно, я проснулась раньше. И просто лежала, разглядывая в полутьме его лицо, повернутое ко мне. Из соседней комнаты доносились тихии звуки – Зиянья с Сокнайт вставали значительно раньше и уже занимались какими-то делами. Я же отлынивала, дав себе несколько минут тишины. Тем более, что Надюшка сладко посапывала в своей колыбельке, раскидав маленькие ручки по подушке.
- Почему? – спросила, не отводя взгляда.
- Потому, что по округе… - Уанитль вскинулся, нависая надо мной. Но я заставила его замолчать, прикрыв губы ладошкой.
- Почему ты думаешь, что я ослушаюсь?
Мою ладошку поцеловали.
- Потому, что это ты! – голова мужа снова коснулась подушки, - Любая женщина науатль, даже отоми – добавил он, немного помолчав, - не подумыла бы ослушатся мужа. Но ты не они, моя Звездочка. Им бы даже в голову не пришло бы спорить с супругом или в чем-то не соглашаться. С тобой же я всегда, как на вершине Истаксиуатля*. Никогда не знаю, что придет в твою золотую голову в следующий момент. А ты ведь еще и тут же побежишь это делать. Ты такая же огненная, как и главная женщина Главного города.
- Ты преувеличиваешь!
Я даже поднялась, чтобы заглянуть в лицо мужа.
- Ну, если только чуть-чуть. – Уанитль смеялся. Поймав мое лицо, он притянул меня к себе, награждая горячим поцелуем. А потом вдруг утратил веселый настрой и добавил уже совершенно серьезно. – Но за это я тебя и люблю, Китлали. Обещаю, что сам свожу тебя к озеру через пару дней. Как только команчи уберутся с нашей территории.
Эх, придется ждать следующую загрузку печи!
- Договорились?
Пришлось соглашаться.
- Хорошо! А чего они вообще тут рыщут?
- Седой кайот сказал, что начинается большая Охота.
- Большая Охота?
- Да, в нашу сторону идут ийотаке*. Это такие крупные жующие траву животные, ходящие большими стадами…
- Бизоны!? – догадалась я.
На что Уанитль только пожал плечами.
- В Анауаке они не водятся.
- А команчи кочуют вслед за ними?
- Обычно да, но эти пришли раньше.
На этом наш разговор прервался, потому что проснулась дочка. Пока я решала, что сделать в первую очередь: покормить или подержать. Уанитль уже склонился над кроваткой и, взяв Надюшку на руки, стал нежно с ней ворковать. Дочка радовалась, пытаясь схватить мужа за все, до чего могла дотянутся, а потом сморщив нос сделала свои дела.
- Ну вот, не успела! – вслух произнесла я, потянувшись за сухой пеленкой. На что Уанитль лишь рассмеялся, передавая мне дочку. У меня она тут же завозилась, уцепившись ручками за ворот рубашки.
- Голодная!
Промокнув, приложила ребенка к груди, укрыв одеялом.
Уанитль еще минуту посмотрел, как я кормлю нашу маленькую жадинку, что, посасывая одну грудь, не выпускала из цепких маленьких ручек другую. Улыбка не сходила с его довольного лица.
- Мои принцессы! – нас поцеловали и оставили одних.
- У папы много дел, мое Солнышко! – поправив одеяло, посетовала я.
Новый день входил в свои права. И как обычно принес с собой сотню дел, которые требовали моего участия. Так что более-менее освободится я смогла только к обеду. А так как мою голову все равно забивали лишь мысли о стекле, я решила подумать о просьбе почтепека Амокстли.
Печь на «кирзаводе» к тому времени уже запустили. И сейчас женщины занимались формировкой новой партии кирпичей. Почему-то поселок требовал их все больше. Мы уже снабдили все дома практически русскими печками. А из битого кирпича придумали делать обсыпку дорожек или выкладывать у крыльца. Но сначала мне пришло в голову соорудить специальную печь в общей столовой. Такую в которой было бы несколько, так сказать, варочных поверхностей. А недавно я вообще увидела хмель, увивающий какое-то дерево неподалеку от деревни. Шишек на нем еще конечно не было, все-таки лето только входило в свои права. А в прошлогодней подстилке мало что можно было разобрать. Но… я почему-то была твердо убеждена, что это хмель. Во всяком случае решила понаблюдать до осени, будут ли шишки. И если будут, значит можно будет печь хлеб. Нормальный! Дрожжевой!