Обычно это решала я.
День закрутил в хозяйственных заботах. Но стоило только чуть приподнять голову, как в ней тут же появлялись мысли, одна страшнее другой. И я вновь с головой погружалась в хозяйственную рутину.
- Принцесса, Вам нужно покушать. А то молоко пропадет.
От очередной думы меня отвлекла Эталполли.
- Хорошо, идем!
Подкрепиться, и в самом деле, не помешало бы.
На кухне обнаружились женщины банноки с детьми. Кто-то ел, а кто-то сегодня работал на кухне. Несмотря на языковой барьер, к работе индианки были приучены и сидеть сложа руки не стали. Отлично вписавшись в местный женский коллектив. Сердобольные поселянки поделились с ними кто чем смог. Больше, конечно, одеждой.
Банноки же оказались очень искустными в выделки шкур. Про себя я молчу, но даже Зиянья впечатлилась их работой. Так что очень быстро в их распоряжении оказались все шкуры, добытые нашими доблестными охотниками.
Для нужд беженцев отдали два дома. Возвели бы еще, да из-за команчей лесозаготовки приостановили.
Но банноки не жаловались, предпочитая приносить пользу.
Ко мне подошла одна из беженок. К груди она приживала небольшой свернутый узелок. Следом за ней стояла вторая.
Что-то лепеча на своем, женщина аккуратно развязала его. Это оказалась искусно выделанная из тонкой шкуры длинная туника (или платье), украшенная на индейский манер камушками, перьями и шнурками. Кланяясь чуть ли не до земли, женщина разложила его передо мной. А вторая выложила не менее умело украшенные макасины.
Бывшие на кухне индианки отоми и ацтеков восхищенно зацокали языками. Это означало высшую степень их восторга.
- Что им нужно? – оглядев собравшихся вокруг женщин, спросила я.
- Подарок! – вперед выступила еще одна из племени баннок. Это слово она произнесла на языке отоми, а потом тоже залепетала на своем.
- Подарок!
- Подарок! – подхватили ее товарки.
- Мне? – приложив руки к груди, переспросила я.
Женщины закивали.
- Это мне? – еще раз указав на «подарки» и снова на себя, переспросила опять.
Закивали еще активнее.
- Спасибо! – взяв в руки платье и макасины, провела по платью рукой. Оно было приятным на ощупь, словно мягкая замша. – Нет слов!
Женщины заулыбались, о чем-то переговариваясь между собой. Довольные, что их дар пришелся мне по душе.
Подарок банноки признатся скрасил мой день. Но все же не смог изгнать из сердца тревогу за близких.
К вечеру отряд не вернулся.
Как не вернулся и на следующий день. И только на исходе третьего, когда я уже все глаза проглядела и искусала все ногти, вглядываясь в лес, чернеющий с той стороны, куда ушли воины мужа и он сам, из леса показался отряд.
- Идут! Они идут! – крикнула в радостном порыве. Я первая заметила фигурки людей. А потом уже и дежурившая охрана подняла гвалт.
Считала буквально по головам. И облегченно выдохнула, когда число пришедших совпало. Тем более, что при ближайшем рассмотрении, среди отряда показался и тонкий женский силуэт.
На этот раз со стены я слетела на одном дыхании.
А затем еще долго дожидалась, когда наконец-то откроются ворота. Переминаясь в нетерпении с ноги на ногу. Когда же Уанитль показался первым в распахнутых воротах я бросилась на шею мужа. Меня тут же подхватили одной рукой.
- Наконец-то! Как же я тебя ждала! Почему так долго? – фразы я перемежала поцелуями, туда, куда придется. Но муж не возражал, только сильнее прижимая к себе.
Правда, когда первые порывы стихли, я отстранилась. И меня отпустили.
Оглядела хмурый отряд и понурого Чима.
- Не поняла! А где Сакнайт?
Я в шоке уставилась на совершенно не знакомую мне индианку.
- Быстрая Стрела успел воспользоваться правом мужчины. – ответил кто-то.
- Каким правом? А почему Вы Сакнайт с собой не взяли? – спросила у Уанитля.
Воины отряда стояли угрюмо опустив головы и пряча взгляды. Даже Уанитль отвел взгляд.
- Что вы молчите! Где Сакнайт? Что с ней! – до меня никак не доходило. И тогда Чим запальчиво выкрикнул:
- Она теперь порченная!
И до меня дошло.
Дошло, о каком мужском праве они говорили.
- Какая она? – тихо и даже ласково спросила я у человека, которого до сей поры считала благородным младшим принцем.
- Порченная!
Теперь же передо мной стоял ацтекский аристократ, ничем не лучше того же Куаутемока или его отца.
- Ах, порченная…
Я не пожалела ладони, от всей души влепив пощечину.