- Сакнайт, пить не хочешь? – просила я невесту, приоткрыв краешек одеяла.
- Ага! – с облегчением произнесла она. Я поставила один из кувшинов ей. – Спасибо!
- Пей! Тебя под одеялом все равно не видно.
Пляска продолжалась часа полтора. Затем барабаны в очередной раз стихли, женщины разошлись поближе к стенам. И мы услышали странный рев, доносящийся из центра. Вдруг в самой середине показалась сначала голова, а потом и сам мужчина. Вслед за ним полезли и остальные.
В это время под одеяло к Сакнайт залезла Зиянья с какой-то корзиной. Наверное, решила подкормить, подумала я, возвращаясь к наблюдению за мужчинами
Вылезая они рассосредотачивались у стен с правой стороны площади, в то время как женщины стояли слева. Наши подошли ко мне. Уанитль сел рядом.
- Не скучали?
- Очень! – улыбнулась я, разглядывая мужа. Его лицо было разукрашено красной, черной и белой краской, как и лица всех остальных мужчин.
И только ближе к концу из отверстия в киве (теперь я знала, как называется эта «головка сыра»), показался жених, облаченный в одни штаны и с голым разукрашенным торсом. Для Быстрой Стрелы красной и черной краски пожалели, зато белой вымазали от души. В руках жених держал корзину. Спрыгнув с возвышения, он сразу же отправился к нам. Перед ним шел Седой Койот, сотрясая деревянной палкой, украшенной листьями, перьями и прочими атрибутами.
Подойдя к нам, шаман обратился к Сакнайт, все также укрытой одеялом.
- Сакнайт из рода Черного Ястреба возьмешь ли ты в свой дом охотника Быструю Стрелу из рода Лисиц.
Быстрая Стрела, аккуратно приподняв один угол одеяла подсунул под него свою корзину. В ней я успела рассмотреть шкуры и мясо. Парень замер, внимательно рассматривая колыхания одеяла.
Вся деревня затаила дыхание, вытягивая шеи со своих мест.
Сакнайт выпихнула из-под одеяла корзину.
В ней были лепешки и кукуруза.
Увидев это, жених облегченно выдохнул и заулыбался.
Тут подбежала четверка девчонок и взяв одеяло за четыре конца подняли его на высоту вытянутой руки, открывая невесту. Жених тут же юркнул внутрь, подавая невесте руку и поднимая ее на ноги.
При этом он улыбался, как мартовский кот, оглядывая Сакнайт. А вот девушка прятала смущенный взгляд в землю.
Четверка мужчин раскрыла перед парой следующее одеяло и молодые вышли под него. Повернувшись они поклонились матери Быстрой Стрелы. И она напутствовала их на тягучем наречии пуэбло. После матери пришла очередь следующей женщины и так по кругу.
Воины несли над ними одеяло, шаман шел следом, а молодые останавливались возле каждого, чтобы услышать очередное пожелание процветать и плодиться.
- Это надолго! – прошептала, прислонившись спиной на грудь мужа.
- Таковы традиции.
Уанитль подул мне за ухом, вызывая толпы мурашек и непроизвольное движение плечом.
- Правда, у нас было лучше?
- Даже не сомневаюсь! – муж уложил подбородок на мое плечо. – Я бы еще раз повторил.
До нас молодые дошли часа через полтора.
- Великая мать рода, - обратился ко мне Быстрая Стрела, - позволь поблагодарить тебя за девушку, что стала моей женой.
Я кивнула, а потом добавила.
- Береги ее. Она лучший цветок нашего рода. Заботьтесь друг о друге. Вы теперь одно целое на этой земле.
- Спасибо, тетушка! – тихо поблагодарила Сакнайт и молодые низко поклонились. – Позволь моему супругу жить на земле нашего рода?
- Позволяю!
- Дядя, позволь моему мужу охотиться и сеять зерно на землях нашего рода? – обратилась она к Уанитлю.
- Позволяю!
Лишь после этого молодые смогли сесть на дожидающиеся их шкуры, а на площади начался пир.
Начиная от молодых прямо на земле разложили шкуры. На них выставили угощения. Мужчины и женщины уселись по обеим сторонам импровизированного стола. Причем мужчины-пуэбло старались угостить свои половинки лучшим на их взгляд кусочком мяса передавая его на маисовой лепешке.
Точно так же за Сакнайт ухаживал и Быстрая Стрела. Он старался предугадать любое желание девушки.
Не отставал от него и Уанитль, накладывая мне кусочки мяса без жира.
- Я сейчас лопну! – поняв, что в меня больше не влезет, предупредила я мужа. На что мой мужчина лишь заливисто рассмеялся.
- Потанцуем?
Наевшись, музыканты вновь вернулись к барабанам. А вслед за ними и все желающие.