- Конечно! Только я его не видела. А Уанитль дрался в первых рядах. А этот как? Еще раз ударила?
- Нет. Он только недавно...
Вместо свечей в комнате горела масляная лампа. В ее бледном и неровном свете размалеванное лицо индейца выглядело особенно устрашающим. Команч лежал все там же, но сейчас колюче и зло смотрел на меня.
- Заберите его к Золину. – попросила я парней. Хотя они и без меня хотели это сделать. – И чего не бежишь? – это уже Сакнайт.
- Тебя подожду. Вместе пойдем. – ответила она.
Подхватив пленника за подмышки, отоми потащили его к дверям. При этом делая немыслимые предположения, откуда он появился в нашем доме, и каким это образом две принцессы смогли пленить такого бывалого воина. Таким нехитрым способом, воины пытались вывести нас на откровенность.
Но…
Мы с Сакнайт лишь переглядывались и тихонько посмеивались. И как бы парни не старались, выведать наш секрет у них не получилось.
Картинно вздохнув отоми закрыли дверь.
Я потянулась за Надюшкой. Как бы не было жалко спящего ребенка, оставлять ее одну в доме я не хотела. И дело даже не в индейских страшилках, что Тлалок заберет ребенка к себе, оставив вместо него в колыбельке полено. Говорят, этот ацтекский бог особенно любил детей. И «щедрые» индейцы каждый год топили сотни своих и чужих в омутах во славу бога дождя и молний.
Нет.
Просто было страшно, что кто-то еще сможет проникнуть в дом.
- Пойдем! – завернув ребенка в одеяльце, я кивнула Сакнайт. Девушка накинула на себя и меня шали.
- Скоро утро. Будет прохладно.
Поблагодарила ее взглядом.
- Поторопимся!
Пришли мы вовремя.
В это время первые ряды нашего отряда только-только вступили в деревню. Надо ли говорить, что самым первым шел Уанитль. Залюбовавшись статью своего мужчины, я открыто пожирала его глазами. Муж отвечал мне тем же. А потом раскрыл объятья. И я бросилась в них, чтобы тут же почувствовать, как он бережно обнимает нас с дочкой.
- Мы соскучились!
- Я скучал по своим девочкам! – произнесли мы почти одновременно.
Меня прижали крепче и тут же шумно втянули воздух у макушки. А я, от радости не иначе, легонько лизнула кусочек мужниной кожи.
- Соленный! – удовлетворенно улыбнулась.
Меня тут же подхватили на руки. Прямо так – с Надюшкой на руках. И быстрым шагом понесли в дом. Нам что-то говорили и даже кричали. Но я не слушала, а Уанитль лишь раз рыкнул в сторону. От нас тут же отстали.
- Ребенка хоть отдайте! – на пути улыбаясь стояла Зиянья. Я передала ей Надюшку даже не спускаясь с мужниных рук.
- Идите уже, бесстыдники! – благословила нас бабушка.
Кто мы такие, чтобы не слушать старших!
Уанитль тут же ускорился, преодолевая последние метры до нашего дома, практически бегом.
- Ну вот ты и попался! – глядя на то, как быстро муж закрывает заслонку на входной двери, я облизнула губы.
Впрочем, судя по его горящему взгляду, попалась именно я.
И лишь много позже, когда барабанивший в дверь Куикстли сообщил, что можно посетить темескаль. Счастливый и довольный, словно налакавшийся сливок кот, парил меня веником из молодых кукурузных листьев, а я мылила и мыла это тренированное тело, поедая тем же взглядом жадной собственницы – мы рассказывали друг другу, что произошло за эти три дня. Муж описывал такую удачную охоту, где нам досталось аж двадцать убитых бизонов. А я поведала о нападении и как нам пришлось отбиваться.
И лишь после бани сообщила мужу о пленнике и том, как именно мы с Сакнайт его скрутили.
Моя чуйка меня не подвела. Настроение мужа действительно испортилось. Уанитль просто молнии метал!
- И где этот команч? – спросил он грозно.
- Не знаю! – хлопнула глазками и нечаянно уронила кусок ткани, что прикрывал мои стратегические места. – Во всяком случае, он легко потерпит до утра. Разве нет? - мурлыкнула словно кошка на потемневший взгляд мужа.
И судя по шумному дыханию, оказалась права.
На площади собрались все.
Буквально. От мала и до велика. Не было лишь пятерки разведчиков, что Уанитль рано утром отправил по следам команчей и двадцатки Матлала. Эти ушли проведать солеварню. И самих солеваров, конечно.
Остальные же шумной толпой стояли вокруг пятачка, где у столба, установленного для будущего праздника Эцалькуалистли, был привязан команч.
Мужчины лениво переговаривались, собираясь небольшими группами. Время от времени они выкрикивали оскорбительные прозвища (смысл которых, я думаю, пленник даже не понимал). Точно также вели себя и женщины. На первый взгляд казалось, до пленника им нет совершенно никакого дела до пленника. Но это только на первый. Потому что в разговорах они довольно смело отзывались о физических данных команча.