Как только служанки нас покинули я рассказала Зиянье кто я и откуда, и что будет с империей Анауак дальше.
Бабушка долго молчала, глядя куда-то сквозь меня. А потом выдала:
- Я рада, что наши боги послали моему внуку тебя, дочь Коатликуэ. Ты поможешь Уанитлю остаться в живых. И я смогу спокойно уйти в долину к предкам, зная, что мой род не прервется.
- Вы верите мне?!
- Верю, внучка, верю. Я старая женщина, Китлали. Я много лет прожила на этой земле. Я была счастливой рядом с моим Тоноаком. Ты бы знала, каким он был в молодости! – лицо женщины осветилось, делая ее намного моложе. – Боги дали мне возможность познать радость материнства, но они же отобрали всех моих детей. Оставив мне только сына моей красавицы Тайуалькан. – Зиянья грустно помолчала, вновь возвращаясь мыслями в то время. Я аккуратно сжала ее ладонь. Слов, чтобы ободрить женщину, похоронившую всех своих детей, у меня не было. Зиянья помолчала, а потом вновь продолжила. - Я так плакала, когда отправляла ее совсем молодую девочку в лапы Монтесумы Шокойоцина. Но это был хороший и выгодный для нас союз. Моя девочка заплатила собой, чтобы жил наш народ. Чтобы город процветал, а матери не оплакивали своих сыновей. За это, я верю, ей уготованы лучшие покои во дворце Сиуакоатль. Матери, отдающей дочь замуж положено плакать, и я плакала. Ведь я знала, что больше не увижу свою кровиночку. В тот год Тлалок забрал и моих сыновей. Всех до одного… Канаухтцина, Кехпаухитли и даже Койоихкатля*. Моего маленького принца. У него, когда он родился, вот тут пушок был такой, серый. Словно шкурка койота. Тоноак когда его на руки взял, так и сказал «Койоихкатль». – рассказывая Зиянья всецело отдавалась своим воспоминаниям. Ее такое живое лицо то улыбалось, то вновь хмурилось. – Когда мне сказали, что обвал в горах накрыл моего Койоихкатля, я не хотела верить, но …они принесли мне окровавленное и переломанное тело моего мальчика. Я сама… сама обмывала его. Я так старалась, чтобы моему мальчику не было больно, ведь… там целой косточки не было. Я не отходила от него…. Не отдавала… они не могли отобрать у меня моего мальчика. Только хитростью… Меня опоили, Тоноак сам принес мне питье… А когда проснулась… От моего сына остался только прах… Я тогда была так зла на Тоноака. Это потом, много позже я поняла, что сама изводила себя. А тогда я не ела и не пила. Не принимая пищу из чужих рук. Даже мужу уже не доверяла. Тогда я хотела одного - отправится в подземный мир Аколнауакатля и попросить его оставить меня с сыновьями. А для этого нужно было умереть. Но что такое смерть, если твоя душа плачет кровавыми слезами? – Зиянья надолго замолчала. Но молчание не было тягостным, скорее сближающим. – Тогда пришло известие из Теночтитлана, что моя Тайуалькан разрешилась от бремени, подарив тлатоани сына.
Я тогда отправилась к озерам. Мне нужно было повидаться с дочерью и внуком…
Весть о смерти дочери застала меня еще в пути. Дворец тлатоани встретил трауром.
Но я увидела внука.
Маленький Уанитль лежал на подстилке из толстой хлопковой ткани и ни одной кормилицы не было рядом. Монтесума оплакивал смерть своей жены. Моя Тайуалькан сумела растопить сердце своего царственного мужа. А его придворные задумали погубить моего внука! Только я не дала! – лицо моей рассказчицы стало жестким и властным. Теперь передо мной сидела не обычная женщина с непростой судьбой, а не сломленная годами царица. - Я такой шорох навела во дворце. Там долго с содроганием вспоминали мой приезд. Но своего я добилась! Уговорила зятя отдать сына на воспитание мне. Это было невиданная доселе наглость, но Монтесума согласился. Тогда он еще умел правильно думать!
Уанитль рос таким проказником! Ты бы знала! Но у мальчика было доброе сердце, совсем как у его матери. Да, этим он пошел в мать. А еще он очень редко плакал, мой маленький принц. Но через пять лет Монтесума затребовал сына к себе. Тоноак ничего не мог сделать. Ведь он лишь слуга своего зятя.
А вот я смогла!
Мы женщины как вода - принимаем форму того сосуда, куда нас налили. Но можем источить камень или срыть гору, если приложим усилие. – Зиянья хитро посмотрела на меня.
- Вода камень точит! Так говорят на моей родине.
- Справедливо подмечено! – согласилась она со мной. – Я уговорила Монтесуму отпускать наследника к нам в Тотиман каждое лето, ведь горный воздух так полезен для юного наследника. Лучше, чем миазмы того болота, на котором стоит Теночтитлан.
Насчет болота я бы поспорила, но перебивать не стала.
- Так Уанитль и рос, заменяя нам с Тоноаком сыновей… Мужу столько раз предлагали развестись со мной, считая, что я приношу несчастье его дому. Но мой Тоноак прогонял советчиков, а предлагаемых красавиц отдавал другим. В конце концов все смирились. А мы каждый год с нетерпением ждали приезда нашего маленького принца, научившись быть счастливыми и вдвоем.