— Васька, ты опять здесь? — спросил Евгений Юрьевич.
Васька снова лег на спину, напоминая, что признает Евгения Юрьевича за вожака. Может быть, он уже забыл об этом…
Евгений Юрьевич предложил спутнице пойти в ресторан на окраине поселка, там получше готовят и не так остервенело играют. Они пошли по обочине шоссе, то и дело прижимаясь к кювету, — мимо с шумом и ревом, с включенными фарами проносились автомобили, обдавая их горьковатой и горячей бензиновой гарью. Когда машин не было, вожак и его подруга останавливались и целовались, а Васька целомудренно застывал в отдалении. Красавица Эра вела себя так, словно ей совсем не хотелось целоваться, и старалась ускользнуть из объятий. Потом ей, вероятно, действительно наскучила эта игра, и она сказала Евгению Юрьевичу со смехом:
— Хватит, хватит, вон Васька смотрит.
— Он ничего не понимает, — ответил Евгений Юрьевич.
— Еще как понимает! — сказала вдруг красавица Эра и своим ответом очень удивила Ваську.
Так они добрались до ресторана, нашли два свободных места на открытой веранде, взяли вина, а затем слушали музыку и танцевали. Васька устроился под забором, откуда они были видны ему, и стал подремывать, уложив морду на лапы и думая о том, что вожак и его подруга как бы там ни было все-таки не прогнали от себя, а это для него много значит! И Васька стал мечтать о том, что Евгений Юрьевич будет его Хозяином, будет даже лучше того, который ему снится.
Его разбудил сильный шум на веранде. С Евгением Юрьевичем спорил какой-то злобный парень, на них кричали официантки. Странно, однако вожака тащила за руку его подруга, мешала ему, когда парень набросился на него. Но вожак, изловчившись, ударил нападавшего и сбил его с ног. Вожак отвернулся от побежденного, он так и должен был поступить, а парень вместо того, чтобы признать силу победителя, вскочил на ноги и бросился опять в драку.
— Женя, осторожно, у него нож! — закричала красавица Эра.
Васька, не успев даже подумать, какая это для него большая удача — защитить Хозяина и вожака, в несколько прыжков оказался на веранде, зарычал и стал заходить сзади нападающему, как медведю, чтобы отвлечь его от Евгения Юрьевича. Но парень вертелся волчком, размахивая ножом, а Ваське мешали стулья.
— Убери собаку! — крикнул парень и, швырнув стулом в Ваську, кинулся на вожака.
Этого было достаточно, чтобы Васька смог прыгнуть на него сбоку, рвануть зубами полу пиджака, отскочить назад и снова начать отвлекать его на себя, но тут на него обрушился страшный удар, который нанес кто-то из сторонников нападавшего. Васька крутнулся на месте, затем его ударили еще. Он не заскулил, а закричал от боли, пополз под столами на передних лапах, потому что задних у него словно не стало, добрался до ступенек, упал с них на землю и там взвыл от боли и забылся от нее.
Он не видел, как Евгений Юрьевич дрался с тремя нападавшими, как он выбил нож из рук хулигана, не слышал, как подъехала с включенной сиреной милицейская машина, не знал, что нападавшие бежали, что милиционеры тут же повезли в дом отдыха Евгения Юрьевича — его все-таки тот зацепил ножом и у него из ладони шла кровь.
Очнулся Васька поздней ночью — все люди спали, только едва слышно вдали шумело море да ярко горели на небе звезды. Вспомнив происшедшее, он хотел было вскочить — где вожак, что с ним? Но невыносимая боль прижала к земле. Тогда он, скуля, пополз по обочине к дому отдыха, волоча за собой зад. Когти скользили по каменистой земле, он готов был грызть ее, и грыз бы, будь это возможно, чтобы хоть немного продвинуться вперед, туда, где был или должен находиться Хозяин и вожак. Затем он решил ползти по придорожной канаве — там земля была мягче, там лучше цеплялись когти. Свалившись в нее, он снова забылся, а придя в себя, пополз, пока не наткнулся на бетонный мосток, ведущий с обочины в дом. Как он ни старался преодолеть его, у него ничего не получилось и выползти из канавы он тоже не мог.
Утром его обнаружила женщина, живущая в доме, испугалась вначале, увидев возле мостка, и закричала:
— Ты что тут делаешь? Пошел вон! Кому говорят?
Однако Васька посмотрел на нее такими умоляющими, страдающими глазами, что женщина перестала кричать.
— Да что с тобой, милый, — сказала она, а затем крикнула в дом: — Гриша, Гриша, иди сюда!
Вышел заспанный Гриша в мятой, обвисшей майке, почесал ногтями волосатую грудь, смотрел на Ваську после сна еще не вполне осмысленно, а когда понял, что от него требуется, огляделся, где бы найти палку.